Стая
Шрифт:
Немец пришел за четверть часа до условленного срока и тут же плюхнулся на табурет, стоящий возле столика Макса. Оказался он (не табурет и не столик, понятно) очкастым, конопатым, лет тридцати с небольшим, но уже с достаточно внушительным животиком, — и при том ни бельмеса не понимал по-русски. Ломаным языком выпалил пароль — и тут же затараторил по-своему, не дожидаясь ответа. Макс вздохнул и полез в карман за русско-немецким разговорником, — его познания в языке Гёте и Гейне ограничивались почерпнутыми из фильмов фразами типа «хенде хох».
— Извините, но у меня сейчас встреча со старым другом, — сказал он первому гостю, листая древнюю,
— Поговорим, — легко согласился тот. — Между прочим, ваш старый друг — зовут его, кстати, Фридрих, — спрашивает весьма интересную вещь, которая едва ли найдется в вашем пособии для допроса пленных. Его интересует, действительно ли вы можете продать его покойного дедушку? И сколько это будет стоить? А еще он желает побывать на месте смерти и поставить там небольшой памятный знак.
Макс вздохнул. Похоже, придется воспользоваться услугами этого подвернувшегося типа — благо, на конкурента не похож, а криминала в сделке не наличествует.
Никакие законы не запрещают одному продать, а другому купить останки солдата вермахта, смертный медальон которого — овальный, надсеченный посередине металлический жетон — нашел Макс полгода назад в болотистом лесу у Мясного Бора. За такой медальон дойчи выкладывали триста пятьдесят евро — совершенно официально, через консульство, по установленной таксе. Выложили и за этот. Но очкастому клиенту взбрело в голову похоронить дедулю в фатерланде… Устроить не символические похороны с фуражкой в пустом гробу — закопать вполне реальные косточки. Причем именно дедушкины. Дурной каприз, а потакать таким капризам стоит лишь за хорошие деньги.
— Скажите ему, что стоить это будет три тысячи евро, — попросил Макс. И пояснил:
— Его предка дернула нелегкая в неудачном месте загнуться — тащить придется через топь и два минных поля… Но можно и за треть цены — если ему все равно, чьи косточки бабульке предоставить. Кстати, а вам-то что от меня надо?
Ответ заставил Макса уважительно присвистнуть и почесать в затылке. А еще — отчасти потерять интерес к внуку оккупанта.
— Мне нужен миномет в рабочем состоянии. Как минимум батальонный, еще лучше полковой. И два ящика» летучек», можно больше. А чтобы вам не хотелось с порога отказаться, предлагаю стартовую цену: пять тысяч евро. Почти как за двоих немецких дедушек. Это за саму машинку, мины за отдельную плату. Но ржавьё не предлагать.
— А пушка танковая не прокатит? — вздохнул Макс. — Есть одна, тридцать семь миллиметров, и тащить недалеко…
— Мне нужен миномет, — отрезал пришелец. И Максу отчего-то расхотелось спорить. Да и предложенная сумма не располагала к дискуссиям. Отдельная квартира превращалась из мечты в реальность.
— Лады… Но полковой не климатит, он же четверть тонны тянет, на себе не вынести. А батальонный… Есть на примете дурында. Наш, на восемьдесят два миллиметра. В хорошем месте лежал, почти новьё, даже краска не вся слезла. Шарахнет, так уж шарахнет. Но тяжелы-ы-ы-ы-й… Одна плита чего тянет… Я ж его в одиночку не попер, в тряпки масляные завернул да снова присыпал. Вдвоем пойдем, и то две ходки придется сделать, если вместе с минами. А «летучки» советую немецкие брать, есть у меня запасец, и не из земли, в ящике лежали… они к нашему вполне сгодятся, а сохраняются лучше…
Немчик по имени Фридрих следил за их переговорами, поблескивая очками, и глуповато улыбался.
И Максу пришла в голову
— Ладно, по рукам. Как зовут-то? — перешел на «ты» Макс, и махнул Люсеньке-барменше — стоило обмыть знакомство.
Человек представился:
— Павел Иванович Граев. Можно просто Граев.
Прозвище «Танцор» Макс узнал несколько дней спустя, уже после того, как в окрестностях Мясного Бора они вляпались. И не в утыканное противопехотками болото. Много хуже…
А сейчас, опрокинув сто грамм за знакомство, он ненавязчиво спросил:
— Слушай, мне вот в толк не взять: зачем тебе эта бандура-то?
— Хочу салют сделать, — совершенно серьезно, без тени улыбки сказал новый знакомый. Лишь позже Макс понял, что ни тени иронии в ответе не было, чистая правда, — просто салют следовало понимать как «Салют».
2
Матвей Полосухин с детства не любил этот день — первое сентября.
Честно говоря, для многих школьников День Знаний — самая черная дата во всем календаре: кончается привольное лето, вновь садись за парту, грызи опостылевший гранит наук… А Матвей, ко всему прочему, учился еще и в школе-интернате, в двух сотнях верст от затерянного в тайге кордона, где жили родители. Говорят, что в зрелом возрасте школьные годы принято вспоминать с ностальгической грустью, — Матвей если и вспоминал, то присовокуплением матерного словца. Холод вспоминался, голод (времена были тяжкие, послевоенные), да еще жестокие подростковые драки после отбоя.
В общем, крепко не любил Матвей день, начинающий осень. Нелюбовь оказалась взаимной: случались с Матвеем первого сентября самые разные жизненные неприятности, — не каждый год, но достаточно часто. Как-то раз даже со смертью на чуток разминулся — опрокинулась лодка-долбленка, на которой сплавлялся по бурным верховьям Кизира, едва на берег выбрался…
Вот и сегодня день с самого начала не заладился… Выйдя поутру из охотничьего зимовья (в котором уж третий день жили они с братом Федором), и отшагав с полкилометра, Матвей вспомнил вдруг, что так и не проверил бой своей мелкашки, всё какие-то другие дела по приезду находились… Непорядок.
Вообще-то собирался Матвей нынче пройтись по здешнему путику, присмотреть места, годные для установки капканов, проверить, что уцелело из самоловов охотничьих, некогда здесь стоявших… Кулемок и плашек, понятное дело, уже не сыскать, недолговечные они, ну да новых наделать недолго… А вот пасть — здоровенный, пополам расколотый обрубок бревна, придавливающий соболя или колонк Ошибка! Недопустимый объект гиперссылки., польстившегося на приманку, — это сооружение капитальное. Должны бы уцелеть со старых времен… Подновить, сторожки? новые приделать, — и снова исправно работать будут. Решил Матвей и пару-тройку новых пасте?й сладить, прихватил для того топорик плотницкий… Охотник солидный и обстоятельный загодя к сезону должен подготовиться, — чтобы уж, как зверь перелиняет, выкунеет, ничто другое от промысла не отвлекало…