Статика
Шрифт:
— Чтобы избавиться от подозрений, я даже пожертвовал «своей» дочерью, Герман! Великолепный ход, не находишь? Глупая сучка, она так и не поняла, что документы, которые она якобы обнаружила, подсунул ей я сам. Эти недоделанные террористы подстегивали Рейнхарта, и он выделял необходимые средства. Кстати, ты прав, «Монику Димитреску» тоже подсунули Людвигу мы… Если бы ты был немножко понастойчивей, Герман, ты бы выяснил, что Моника — это не только известный сорт вина на Офелии, но и одна из первых женщин-землян, что
— Игра… — прошептал я.
— Да! — с достоинством кивнул Штефан. — Только она дает нам вкус к жизни, Герман. Только Игра. Игра с большой буквы!
— Малоев — тоже ваш человек? — спросил я.
Вице-президент Макса-3 расхохотался:
— Малоев — жадный человечишка, глупый солдафон… За деньги можно купить любого землянина, Герман. Думаю, ты это и сам знаешь!
Резкая трель видеофона перебила сектоида.
— Прошу меня извинить, — сказал он вежливо, доставая трубку. «Вайлд Иглс» все еще смотрел на меня.
Я осторожно нащупал рукоять «Целителя», напрягся, словно перед прыжком в холодную воду.
— Да! — резко выдохнул сектоид. — Да… да… что?
Он слушал еще некоторое время, а потом, аккуратно опустил трубку в карман.
— Помяни черта… — пробормотал Барон. — Представляешь, Герман? Малоев взял с собой верных людей и спустился на планету. Хочет заграбастать источник себе. Решил не делиться, чертов придурок. Так что извини, Герман, но нам с тобой надо закругляться, время не ждет…
Я не стал дожидаться, пока он закончит фразу, вскинул руку с зажатым пистолетом и выстрелил. У меня был всего один выстрел, и я не промахнулся. Огненный заряд взорвал дуло лучевого пулемета Штефана. Барон даже успел нажать на курок, но оружие не выстрелило.
Честно говоря, я надеялся, что пушка взорвется в руках у сектоида, однако мой выстрел лишь расплавил дуло.
— Настырный, — со смаком повторил Барон, отбрасывая пулемет в сторону и надвигаясь на меня. — Кто сказал, что люди не любят играть?
Я успел выстрелить в него еще три раза, прежде чем сектоид, двигаясь словно тень, вырвал пистолет из моих рук, а меня одним богатырским ударом по загривку отправил в долгое путешествие к пластмассовым ящикам.
…Куда отлетел после выстрела Рейнхарт…
Голова соприкоснулась с жесткой пластмассой и загудела, безуспешно пытаясь оторваться от бренного тела.
— Ну как, Гера, больно? — захохотал сектоид. — Больно умирать, Герман?
…Из раны на груди Людвига выплескивается кровь, толчок за толчком унося за собой его бессмертную душу…
Какого черта? Не это главное.
Главное то, что…
— Я уже подхожу к тебе, Герман! Я уже в десяти шагах! Ты слышишь мои шаги, дружище? Это идет твоя смерть! Жаль косы нет, это бы усилило аналогию. Ты ведь сожалеешь об этом также, как и я, Гера?
…Пулемет президента Макса отлетает в сторону. К пластмассовым
Я приподнял голову и увидел перед собой холодную сталь «Вайлд Иглса».
Всего один рывок…
И дуло уперлось в живот Штефану.
Я еще успел заметить отблеск страха в его глазах.
Прежде чем выстрелил.
Я сидел посреди ангара …полного исковерканных тел… на корточках и хохотал. Смеялся истерически, взахлеб, иногда срываясь на визг. Бешеный взгляд натыкался только на окровавленные трупы, в голове было тихо и пусто. Только смех, отражающийся от металлических стен, да кислая тошнота, раздирающая грязными когтями горло.
— Игра! — орал я. — Все! Все играют, никто не может просто жить! Они разучились это делать, Боже! Ты меня слышишь, Господи? Порази же меня молнией, сожги на месте. Или хотя бы останови мое сердце! Но ведь тебе не хватит убить меня тихо и незаметно? Ты же тоже игрок, Господи!
Я ждал чего угодно — толпы коммандос с лучеметами в руках, сектоидов с дикими ухмылками на лицах, поражженных кровоточащими язвами…
Сколько хороших людей погибло за последний месяц? Сколько подонков?
Нет не так, сколько раз я играл жестче сектоидов?
Когда закончится эта проклятая Игра?
— Марина! — закричал я.
«Успокойся, Герман», — произнес тихий ласковый голос, звучащий словно бы у меня в голове.
— Ты не Марина, — зло произнес я, даже не понимая с кем разговариваю. — Ты не она.
«Я не Марина», — подтвердил голос.
Что за глупости…
— Тогда кто ты? — прошептал я, уставившись в потолок. Металлические балки кружились в безумном хороводе, хотя я оставался лежать на месте. Я решил пересчитать их все, но мне не дали этого сделать. — Бог?
«Зайди в яхту», — попросил голос.
— Зачем это? — подозрительно спросил я.
«Ты болеешь, Герман», — прошептал голос. — «Тебе плохо. Мы поможем тебе».
Голос был теплым, успокаивающим. Хотелось окунуться в него, словно в теплое южное море, почувствовать соль на губах…
Марина…
Я встал и, пошатываясь, побрел к «Немезиде».
Где-то на границе сознания мелькнула мысль, что Малоев еще жив. И он сейчас на Статике, собирается захватить источник энергии… Что необходимо остановить его…
Потом и это ушло.
«Лети к нам», — попросил голос, когда я уселся в кресло второго пилота. Это было смешно и глупо, я не хотел никуда лететь, я хотел просто лечь и умереть. Очень болела голова, ломило позвоночник…
Но я не мог ослушаться:
— Куда… к вам? — вяло спросил я.
«Ты поймешь», — мягко ответил голос.
Я взялся за штурвал…
Я же абсолютно не разбираюсь в ручном управлении!
«Мы поможем тебе…»
Руки действовали отдельно от тела, руки жили своей собственной жизнью.