Чтение онлайн

Окруженный противником со всех сторон и осыпаемый градом снарядов, он подвергся страшному разрушению. Казалось, на нем не осталось ни одного живого места, а он все еще продолжал драться. В результате все офицеры погибли, команда тоже почти вся была перебита. Это был уже не живой корабль, а качающийся на волнах труп. Неприятельский миноносец, наконец, приблизившись к «Стерегущему», взял его на буксир. Японцы торжествовали, что им достался такой военный трофей. Но они и не подозревали, что на миноносце остались два живых матроса.

Два патриота никак не могли примириться с тем, чтобы их родной корабль достался противнику. Они спустились в трюм и задраили за собою горловину.

Там, внизу, окутанные непроглядным мраком, действуя наощупь, они открыли кингстоны. Никто не знает и никто не расскажет, что эти два человека переживали, когда вода с ревом стала врываться во внутренние помещения миноносца.

Одно только можно сказать: нужно было иметь железные нервы и непоколебимую силу воли, чтобы совершить такой выдающийся подвиг. Ведь с ними не было начальства, и никто не отдавал им приказа топить корабль, жертвуя для этого своими жизнями. Они действовали самостоятельно, находясь под властью лишь одной несокрушимой нравственной силы, присущей верным сынам русского народа. И «Стерегущий», вырванный из рук противника, вместе с двумя неизвестными героями пошел ко дну.

А разве не похожи на юношу-римлянина и этих двух матросов наши славные герои, сражающиеся на полях Великой Отечественной войны? Никогда не умолкнет слава о двадцати восьми гвардейцах из дивизии имени Панфилова, о подвиге капитана Гастелло, о доблести летчика Супруна и потрясающей стойкости комсомолки-партизанки Тани. Движимые нравственной силой, разве не умирают они с такой же непримиримой ненавистью к врагам и с великой всеобъемлющей любовью к родине?

Вот будни фронта.

Баржа за баржой отходят от берега. Эвакуируется ценное имущество. Осталась одна баржа. Ящики с тяжелым грузом заполняли ее нутро. Это были грузы, необходимые для обороны. Баржа казалась брошенной, но на ней был человек, моряк. Он ждал — его баржа была последней на очереди. Скоро должен подойти буксир.

Неподалеку, почти рядом, шел бой. Моряк приготовился к защите. Он приладил пулемет, обложил себя лентами. С берега спускались враги. Они шли тихо — баржа влекла их, но они боялись ее. Когда они подошли совсем близко, застрекотал пулемет в руках моряка. Три фашиста ткнулись в землю, а остальные побежали. Потом они рассыпались и, скрываясь за камнями, начали обстреливать баржу.

Моряк стрелял редко, но точно. После его коротких очередей всегда кто-нибудь падал. Так расстрелял он ленты и взялся за пистолет-пулемет. Враги приближались, а он сыпал по ним очередь за очередью, пока не ударили его по голове (кто-то подплыл сзади, подкрался и ударил).

Когда его допрашивали, он молчал. Ему грозили, но он был верен себе. Он предпочел погибнуть, но не сказать ни слова. Никто не знал и не узнает далее его имени.

Нравственная сила является незыблемой основой нашей Красной Армии и Красного Флота. Именно поэтому с каждым днем растут и крепнут мощные удары по врагу. Это доказывают своим поведением на войне наши герои. Многие из них погибли, но сила, питавшая их, нравственная сила, жива. Она разлита в миллионах сердец и кипит в них мщением к жестокому врагу, вызывая горячую, веру в неизбежную победу над ним.

Никогда еще и никому не удавалось сломить нравственную силу русского народа, притупить ее или обезличить.

Победит эта нравственная сила и теперь.

«Моральное состояние нашей армии, — сказал товарищ Сталин, — выше, чем немецкой, ибо она защищает свою Родину от чужеземных захватчиков и верит в правоту своего дела, тогда как немецкая армия ведёт захватническую войну и грабит чужую страну, не имея возможности поверить хотя

бы на минуту в правоту своего гнусного дела» [1] .

Идет великая, решающая битва за честь и свободу нашей родины. Стальными колоннами танков и черными стаями самолетов враг хочет сломить наше сопротивление, раздавить нашу волю и водворить на нашей земле свой жестокий произвол. Просчитавшись в молниеносной победе, он напрягает последние силы, чтобы все дальше и дальше прорваться на нашу землю, захватить в свои щупальцы неисчислимые богатства наших недр и наш хлеб…

Сейчас его полчища рвутся к Волге и к Кавказу. Заревом пожаров, грудами черного пепла покрывают они наши богатые города и многолюдные донские и кубанские станицы. Сам «тихий Дон», окрашенный чужеземной кровью, возмутился и горит пламенем ненависти и борьбы. Гневно поднимает свою могучую грудь красавица Волга, величавая и гордая, как наша прекрасная родина…

Волга и Дон — чистые колыбели русского свободолюбия, русской удали и ненависти к рабству! Волга и Дон — очеловеченные в дедовских сказках, в величавых былинах и в разудалых русских песнях. Разве могут они принадлежать чужеземцам?.. Никогда!.. Кипящим потоком выйдут они из берегов, зальют и уничтожат своим великим гневом любую вражескую силу… В этом порука — дух наших людей, ставших воинами, их неизмеримая любовь к родине, их беззаветная храбрость. Прекрасные патриоты, они растворили свои сердца в этой великой борьбе и, презирая смерть, отдают все чувства, все помыслы одной священной цели — победе. Они не оглядываются назад в бою и не жалеют жизни, если видят, что отдать ее необходимо для блага родины. Уничтожение врага — это первая заповедь наших воинов, и они выполняют ее честно, до конца.

Над нашим кораблем появились два неприятельских самолета. Сигнальщик Щеглов по боевому расписанию встал у пулемета. Тщательно прицеливаясь, точно священнодействуя, он бросал в гитлеровских коршунов очередь за очередью. Разъяренные фашисты, снижаясь до бреющего полета, забрасывали корабль ливнем пуль; отважный пулеметчик был ранен уже не один раз. Но он не отходил от своего пулемета. Когда командир приказал ему сдать пулемет товарищу, а самому идти на перевязку, Щеглов ответил:

— Разрешите не уходить. Я уже пристрелялся, а ему заново придется ловить на мушку…

В этом бою герой-моряк получил четырнадцать ран. Он ушел от пулемета только тогда, когда один вражеский самолет, объятый пламенем, упал в море, а другой поспешил скрыться.

Наша рота наступает на селение, превращенное противником в сильно укрепленный узел. Все попытки наших бойцов прорваться не приводят к успеху, — фашистские автоматчики, засевшие в окопах перед деревней, ведут ураганный огонь. Но задача, поставленная командованием, была категорична — укрепленный пункт должен быть отбит у врага. И эту задачу блестяще помог выполнить герой-боец Таньев. Тщательно маскируясь, он начал переползать от куста к кусту, пока не подобрался к неприятельским окопам. Перевалившись через бруствер, он вскакивает в окоп… Вражеские автоматчики набрасываются на него, — завязывается схватка, короткая, жестокая… Герой пал смертью храбрых, но нескольких минут, пока продолжалась рукопашная схватка, было достаточно, чтобы наши ворвались в окоп и стремительно штыковым ударом опрокинули фашистов…