Статьи
Шрифт:
[12] Такому поведению командующего трудно даже подыскать аналогию. Впрочем, 19 мая 1940 года, когда немецкие танки прорвались к Ла-Маншу, и над Францией нависла угроза разгрома, главнокомандующий французскими войсками генерал Гамелен издал "Личную и секретную инструкцию № 12", которая открывалась следующими словами: " Не желая вмешиваться в руководство происходящим сражением, которое осуществляется командующим Северо-Восточным фронтом, и одобряя все принятые им решения, я считаю…"
[13] Гипотетический «маятниковый» план установления контроля ад двумя океанами – Тихим и Индийским –
[14] При правильном осуществлении этой схемы Объединенный флот сохраняет свои авианосцы; прогнозируемые потери американской стороны составят один авианосец потопленными и один-два поврежденными.
[15] Вероятно, повторился бы "размен", аналогичный случившемуся в Коралловом море: "Рюдзе" и "Дзунье" – на "Хорнет" и "Йорктаун" (при поврежденном "Энтерпрайзе").
[16] Если, конечно, не рассматривать всерьез самоубийственную стратегию "Армагеддона" – собрать все корабли с обоих океанов, залить горючее в один конец и отправиться искать эскадренного боя с "Ямато" и тремя дивизиями авианосцев.
[17] Италия к концу 1943 года в любом случае выйдет из войны.
[18] Разумеется, развитая индустрия позволит США построить не только второй Тихоокеанский флот (авианосцы класса "Эссекс", линкоры типов "Саут Дакота" и "Айова"), но, наверное, и третий – уже из кораблей с ядерными энергетическими установками. Очень сомнительно, однако, что Конгресс позволит вооруженным силам бездействовать, в то время как противник будет атаковать Гавайи, Панаму, Аляску. Поэтому новые авианосцы придется вводить в бой "по мере готовности" – с очевидным результатом. В любом случае потеря Мидуэя ставит США перед реальной перспективой затяжной и очень дорогостоящей войны, которая даже в случае конечной победы дорого обойдется американской экономике. Можно ли быть уверенным в том, что деловые круги страны не окажут на правительство давление в пользу компромиссного мира на приемлемых условиях?
Геополитика Тихоокеанской войны 1941-1945 гг.
До продажи Аляски весь регион находился в полном распоряжении России, что обеспечивало стране идеальные стартовые условия в предстоящей борьбе за Тихий океан, правда, лишь при наличии достаточной транспортной связности района с европейской Россией. После утраты «Русской Америки» в Беринговом море возник стратегический баланс, который благополучно пережил все мировые войны и просуществовал до распада СССР: две симметричные базы, расположенные всего в 1.250 милях друг от друга, то есть в масштабах Тихого океана очень близко, – Петропавловск и Датч-Харбор – нейтрализовывали друг друга
Великая война на Тихом океане интересна во многих отношениях: она иллюстрирует устойчивость геополитических задач, прочность установившихся позиций, диалектику морской/воздушной и сухопутной войны, логику борьбу за связность, блеск и нищету стратегии, построенной на модели «естественных границ», неумолимость «транспортной теоремы». Само
Напомним, что Япония вышла из войны с Россией, имея более сильный флот, чем в начале войны, ослабленную армию и почти катастрофическое финансовое положение. Портсмутский мир не признал права сторон на контрибуцию, что вызвало охлаждение в отношениях между Японией и Соединенными Штатами, выступившими в роли посредника между воюющими сторонами.
Первая Мировая война перевела намечающийся конфликт в иную плоскость. Ослабление Британской Империи при резком усилении позиций США поставило на повестку дня вопрос о замене Версальского (читай: Лондонского) миропорядка на Вашингтонский. Однако в начале 1920-х годов США, будучи второй морской державой мира, были не готовы воевать на двух океанах против коалиции первого и третьего мировых флотов – британского и японского. Расторжение англо-японского альянса становилось, таким образом, приоритетной задачей американской дипломатии.
На Вашингтонской конференции 1921 – 1922 гг. американцам удалось добиться большего: не только англо-японский морской договор был расторгнут, но и предельные размеры флотов США, Великобритании и Японии были фиксированы в пропорции 5:5:3. Кроме того, стороны обязались прекратить «гонку водоизмещений» линейных кораблей и авианосцев. Это решение, казалось бы одинаково выгодное (или невыгодное) для всех ставило в привилегированное положение США: вся американская военно-морская стратегия была основана на возможности маневра силами между Атлантическим и Тихоокеанским ТВД через Панамский канал. Но Панамский канал имел ограничения по осадке и длине проходящих кораблей, и Вашингтонские соглашения подозрительно точно соответствовали этим ограничениям[2].
Япония справедливо восприняла Вашингтонские соглашения как тяжелое дипломатическое поражение. Ухудшилось также экономическое положение страны: как союзница Великобритании, Япония не испытывала проблем с нефтью, легирующими металлами, каучуком. Теперь такие проблемы возникли. Практически, предоставленная сама себе Япония не обеспечивала себя ни одним из видов сырья, необходимого промышленности.
Такое сырье было – и в избытке – к югу от Японских островов в Индонезии. География диктовала Японии стратегию: надежно удерживать за собой центральный сектор западной части Тихого океана (Японское море, Восточно-Китайское море) и продвигаться на юг – на американские Филиппины, в Голландскую Вест-Индию и британский Бруней. Такая стратегия рано или поздно приводила к войне с США и Великобританией.
Армия, менее чем флот страдавшая от нефтяного голода, пользовалась иной геополитической логикой. Ее целью был избыточная защита Кореи, для чего предполагалось установить контроль над Китаем и создать альтернативное китайское государство в Манчжурии. Такая стратегия постулировала необходимость войны с Китаем, создавала угрозу нового столкновения с Россией/СССР и, опять-таки, делала весьма вероятным вмешательство США и Великобритании, хотя и в ограниченных масштабах.
Практически – 1920 – 1930-е годы в Японии – это холодная гражданская война между Флотом и Армией.