Стать последней

В последний миг своей жизни я смотрела на закат. Солнце почти скрылось за черно-красным морем, но я была уверена, что оно тоже в этот миг смотрело на меня.

Мы, жители Большой земли, не умели воевать. Ни мой отец, ни дед, ни прадед не знали, что такое настоящая битва. Рассказы о военных походах, когда Великий Император, завоевал все страны материка и объединил под одной короной, звучали легендами. Но если и задумаешься о том, что это не сказка, понимаешь: кровавые завоевания в те далекие времена были необходимы, чтобы обеспечить мир на сотни лет вперед. Став единым государством, страны рано или поздно прекратили междоусобицы, потому что не за что воевать всерьез, если весь народ носит одинаковое название. И так должно было продолжаться еще тысячи

лет… но в мире существует не только наш народ, отвыкший от споров вовне торговых обманов или мелких дрязг.

Корабли с Родобесских островов не пугали. Жителей той далекой страны мы называли упрощенно – бесами, но никогда не вкладывали в это слово особенного негативного подтекста. Бесы отличались от нас и внешностью, и характером. Агрессивные варвары, склонные к стычкам с любым, кто только предоставит повод. Говорили на том же языке – у нас одни предки, но иногда использовали непонятные слова. Поскольку мои соотечественники отличались миролюбием, то быстро сообразили, что лучше никогда не вступать в ссоры с бесами: в портовых городах с ними общались всегда подчеркнуто вежливо, в тавернах продавали закуски и вино, продажные женщины охотно соглашались провести с ними ночь за установленную плату – и бесам, за отсутствием какого бы то ни было неуважения, приходилось устраивать драки друг с другом. В торговле же они были менее искушенными, чем местные: о ценах не спорили, и если условия сделки не устраивали, то просто отказывались от нее. Потому бесов в портах не любили, но относились к ним как к немного странным, но полезным деловым партнерам. Эти отношения сотни лет были выгодны всем: Родобесские острова славились запасами золота и драгоценных камней, которые они обменивали на домашнюю утварь, шкуры, ткани и механизмы для обработки земли. Сама я с бесами до начала войны не встречалась и не испытывала к ним неприязни. Даже наоборот, ощущала к дружескому народу огромное любопытство, которое книги из нашей деревни и ближайшего города утолить не могли. По книгам я узнавала огромный мир, но лишь находящийся по нашу сторону моря, и мечтала о том, чтобы увидеть чужую землю своими глазами. Бесы казались такими далекими, непохожими на нас, и именно потому многолетняя дружба наших государств сулила в будущем не только торговую выгоду. Однако внезапно ситуация кардинально изменилась.

Первый военный корабль местные увидели всего пару месяцев назад, и тогда никто не почуял беды. Родобесские острова долгое время воевали с Тикийским государством, расположенном на материке южнее. Конфликт затянулся, но нам удавалось оставаться в стороне, чему способствовало географическое положение. Тикийцы, если они так любят воевать, до нас доберутся только после захвата бесов. По этой причине ни вид военного корабля, который бортовым оружием и иной формой кормы отличался от торгового, ни пара сотен солдат, сошедших на берег, поначалу не вызвали паники. Однако уже через пару минут паника и осознание происходящее захлестнули. Выжившие и сумевшие сбежать рассказывали страшные вещи: бесы убивают, насилуют, грабят… и не захватывают рабов. Причины нападения никто из простых крестьян и торговцев не знал, но люди бежали дальше, вглубь страны, предупреждая всех поселенцев и стремясь дойти до столицы. Нужно было оповестить императора, который со своей армией в силах отбить атаку.

Бесы сожгли портовый город дотла и на том же корабле укатили восвояси. После этого начались такие же разовые налеты на все прибрежные поселения. Рыбацкие деревни сжигали, всех, кто не успел сбежать, убивали. И если первая новость прозвучала нелепой жуткой сказкой для малышни, то очень быстро сказка стала еще более жуткой реальностью. Нет, местные тоже не безобидны! Особенно когда речь идет о защите своих домов, но беженцы рассказывали о шаманах – хотя бы один присутствовал в каждом военном отряде. Эти прогнившие изнутри создания умели творить невообразимые вещи: например, рушить стены или создавать огонь. Наши знахари тоже обладали магическими способностями, но применяли их лишь для лечения или повышения урожая… Никто из них не был обучен колдовать во благо зверств.

Моя охотничья деревня располагалась в лесной глуши – там для нашего ремесла простора больше. Быть может, только поэтому страшные известия дошли до нас запоздало. Наш староста

отправился в город, чтобы обменять меха на зерно и книги, там о нападениях и узнал. Вернувшись, сразу распорядился грузить вещи на повозки и первым отрядом отсылать стариков и маленьких детей в столицу. При этом мы уже понимали, что столица к настоящему времени должна задыхаться от притока беженцев, но надеялись, что хотя бы на самых слабых найдется пища и кров. Молодые и сильные остались. Расположение нашей деревни оставляло надежду, что нас в чаще попросту не разыщут. А даже если разыщут, то мы как раз те, кто способен скрываться в лесах вечно. Мама уехала вместе с годовалым братом, а мы с отцом остались, потому как… потому как есть смысл в том, чтобы умереть за правое дело, если при этом захватишь с собой и нескольких врагов.

И людям, живущим ближе к побережью, нужна была помощь. Хотя бы для того, чтобы женщины с младенцами на руках успевали уйти. Нам нужно было продержаться недолго, очень скоро императорская армия с сильнейшими рыцарями придет в эти края и наведет здесь порядок. Мы хотели оставить эту землю готовой к их появлению.

Отца убили на прошлой вылазке, но я не позволила себе его оплакивать. Герои после смерти попадают в лучший мир, там я с ним и встречусь. Караван повозок из очередного селения был уже далеко за моей спиной.

– Тесса, отступаем! Слишком близко!

Я не отреагировала на оклик соратницы и замерла в ветвях. Здесь меня невозможно заметить, орда пройдет дальше, а я потом окольными путями смогу вернуться к своим. Слишком близко. Слишком близко, чтобы упустить такой шанс. С такого расстояния я могла разглядеть даже лица. Бесы, все как один, были огромными, а кожа неестественно коричневой от загара. Их бугрящиеся мыщцы почти не скрывались одеждой, даже женщины выше пояса обнажены. Но мужчин намного больше… Женщин даже по нашим меркам можно было назвать симпатичными, но мужчины, с их широкими носами и раскосыми глазами, выглядели как ожившие статуи древних злых богов. Отряд примерно в двести воинов, и, кажется, они не собираются пока возвращаться. Идут на Зеринк – небольшой город в этом направлении. В Зеринке можно дать отпор: там каменные стены, которые дадут преимущество. Да и люди будут готовы…

Присмотрелась к воину на могучем коне в самом начале отряда. Он отличался от остальных: на голове золотой обруч, прижимающий короткие волосы, на руках блестят браслеты. В таких же кожаных штанах, что и остальные, но даже осанкой выделяющийся среди прочих. Наверняка их главарь. Я подняла лук.

Стрелять я умела с детства. Да у меня и не было иных игрушек, кроме луков и метательных ножей. Лучшие охотники вырастают только при таком воспитании. Я могла убить оленя одной стрелой со ста шагов, а уж человека… но людей я и не убивала, только бесов, и их на моем счету уже насчитывалось четырнадцать. Прищурилась. Нужно еще немного ближе.

За главарем ехала повозка, на которой восседала женщина с меховым поясом. В руке она держала посох с маленьким черепом наверху. Я задохнулась от отвращения. Шаманка. Точно такая, как описывали. Она не зря водрузила череп младенца на свою палку – она действительно получала от этого силу: могла разыскать укрытые деревеньки, могла обрушить стены Зеринка… и лишить тамошнее ополчение последней надежды. Она и есть самый сильный воин в орде, хоть воином и не считается.

Коротко выдохнула. Я никогда не промахивалась. Но до сих пор и ставки никогда не были настолько огромными – если стрела попадет этой твари в сердце, я только этим спасу сотни жизней. Неизвестно, смогу ли после этого уйти сама… но ради сотен жизней я была готова на риск.

Снова натянула тетеву и прицелилась. Я никогда не промахивалась! Но сейчас не могла справиться с волнением. Пусть этот выстрел будет самым точным! Однако добрые духи, похоже, ушли вместе с остальными за повозками… Стрела просвистела и достигла цели. Я попала, и наконечник вошел в грудь старухи. Но она вскрикнула – именно этот вскрик и говорил о том, что я промахнулась на волосок. И тем подарила ей еще несколько секунд жизни.

Поднялся шум, а она посмотрела точно на меня, словно через такое расстояние и листву могла разглядеть. Нет, умирающие глаза смотрели точно на мое лицо. Падая, она прошептала – и я слышала каждое ее слово, как будто она кричала мне в уши: