Стать некромантом
Шрифт:
«Иллитиалы» довольно часто были в разъездах, бродили по королевству людей и грабили деревни. Несколько раз, объединяясь с одним или двумя отрядами других разбойников, они нападали на небольшие и плохо защищенные города. Хотя ходили слухи, что они даже пару раз совершали набеги по ту сторону границы, на другие расы.
Лишь поздней ночью в Палате-трактире наступила тишина (если громоподобные храпы дюжины глоток можно было назвать тишиной), и сын магов спал все в том же углу на земле, укрытой парой тонких дырявых лоскутов ткани.
В моменты покоя он всегда думал о своих родителях, пытался узнать, как их звали, как они
Ему снился очередной сон с ними. Как он с матерью и отцом вместе гуляли по какому-то городу, как они зашли в большой и красивый дом, а сам мальчик решил навестить своих друзей и побыть вместе с ними…
– Приютеныш, – послышалось где-то с другого конца палаты-трактира. Сын магов тот час же открыл глаза, вскочил с места и осторожно направился к Валису (уж его-то голос он ни с одним другим не мог спутать).
Обходя разбойников, которые, будто мертвые, лежали кто на земле, кто на столах, иные же сидели возле барной стойки и спали с кружкой в руках, он медленно, но уверено дошел до Валиса и обнаружил, что тот вразвалку ни то лежал, ни то сидел на стуле, жутко храпел и порой звал его.
– Приютеныш, – вновь сказал разбойник, несколько раз причмокнув ртом и захрапел.
Сын магов лишь с отвращением и презрением посмотрел на него, увидел, что на его столе лежал небольшой кинжал, и в его голову закралась мысль. Мысль о мести за все годы унижения. Рука сама потянулась к оружию, и вот, когда оставалось только схватить кинжал за рукоять и молниеносным движением воткнуть в разбойника, мальчик замер.
Месть – это, конечно, хорошо, но самому умирать тоже не хотелось. А он помнил чем закончилась прошлая подобная выходка, когда он попытался задушить одного разбойника. Тот, проснувшись, отпихнул от себя Приютеныша, словно пушинку, после чего стал орать на него и избивать. Мальчик прекрасно помнил, как у него болели бока, живот, и ему чуть было не сломали руки и ноги. Но сейчас же у него будет кинжал! Всего то и надо, что взять его да быстро воткнуть в голову. Но, даже если Валис не будет кричать, умрет быстро, не разбудив никого (сын магов рассматривал самый лучший из возможных исходов), то все равно все поняли бы кто повинен в его смерти. Уж слишком все хорошо знали неприязнь маленького раба к нему, а Валис, подлец, этим пользовался. Оставалось только бежать из лагеря, что тоже невыполнимо, ибо далеко не все разбойники праздновали очередной удачный набег, а ночная стража была всегда.
«Позже… Еще рано»
Сын магов вернулся в свой угол и постарался уснуть как можно скорей, дабы вновь увидеть сон. Но в этот раз все было по-другому…
Он не видел своих родителей, не видел себя. Сейчас он будто бы вселился в чье-то тело и видел все то, что видит (или видел) другой. Вокруг лишь деревянные стены, крыша, на вокруг солома и на одной кучке лежала женщина и жутко кричала, а рядом были еще двое, служанки, судя по всему. Одна пожилая, а другая
Он как завороженный смотрел на все это, не желая просыпаться. Со стороны мужчины (от которого он все и видел) постоянно слышались слова утешения и поддержки: «Все будет хорошо, любимая. Все будет хорошо» или «Я рядом, я здесь. Осталось еще совсем немного».
Мальчик постоянно пытался хотя бы краем глаза увидеть лицо рожающей женщины, но служанка все время перекрывала обзор или все резко начинало плыть и мутнеть. И на мгновение все покрылось мраком, исчезло и он вновь увидел тоже самое место, но крики матери сменились плачем новорожденного.
– Это мальчик! – радостно произнесла пожилая служанка, а вторая уже пеленала ребенка и отдала в руки отца.
Приютеныш чувствовал всю любовь счастливого родителя, который подошел к своей жене и передал ей сына.
Вот! Наконец-то он увидит ее лицо… но ничего. Мужчина смотрел прямо в глаза любимой, но сам Приютеныш не видел их, как не видел и всего лица. Оно было очень расплывчатым, и казалось, будто густая пелена тумана моментально накрыла ее лик.
«Дивный малыш. И я чувствую, что в нем заложен огромный магический потенциал… Осталось только дать ему имя»
Мальчика смутило то, что он услышал мысли мужчины, но быстро отвлекся от этого, ибо хотел услышать имя. Но ответа все не было и не было. Мужчина думал, не отрывая взгляда от новорожденного. Он стоял на месте и смотрел на любимую жену, обнимающую сына, и ни одно имя не зародилось в голове.
«Для мага имя многое значит. Нельзя наречь его неведомо как. Но я не могу понять, что же у тебя должно быть за имя…»
Мужчина услышал шепот тысячи голосов у себя в голове. Они говорили одновременно, некоторые тише, иные же громче, и было невозможно их разобраться и понять. Приютеныш забеспокоился, но вскоре он почувствовал, что отец улыбнулся.
И тут все оборвалось. Тьма полностью окутала прошлое, и сын магов проснулся со слезами на глазах, ибо он так и не сумел увидеть своих родителей и не узнал своего имени.
Солнце медленно, лениво, словно само просыпалось ото сна, показывалось за горизонтом. Лучи пробились через дыры в палате-трактире, освещая спящих пьяниц-разбойников. Вид был что надо! Приютеныш даже хотел улыбнулся всему этому зрелищу, но, увы, после такого сна ему было не до подобного.
Когда же проснулись первые двое разбойников, то они принялись жаловаться друг другу на головные боли. Их шатало, они еле-еле ходили, держась одной рукой за голову, а второй ища опору. Каждый обещает сам себе и говорил другому, что больше не будет так злоупотреблять выпивкой.
«Интересно, сколько лет они вот так вот уже дают пустые обещания?»
И новый день был похож на все предыдущие (когда не праздновали удачные налеты). Подать, унести, забрать, передать, принести, спеть, станцевать, снова подать, снова унести и так далее, и тому подобное. И так день за днем.
Солнце уже давно скрылось за горизонтом, ввергнув землю во мрак, а разбойники только сейчас разошлись по своим палаткам, дабы поспать и подготовиться к завтрашнему дню, ибо они должны были в очередной раз отправиться на новое место. Как понял Приютеныш из разговоров: «К более богатым землям».