Шрифт:
Звонок будильника автоматной очередью разорвал ночную тишину.
Пол Клайд с большим трудом открыл глаза и долго всматривался в темноту, вспоминая приснившийся кошмар Каждую ночь этот сон приходил снова, принося с собой нестерпимую боль утраты, и он просыпался в холодном поту под визг колес и оглушительный грохот металла.
Четыре долгих месяца лечения у психотерапевта не дали никаких результатов, и Пол уже смирился с мыслью, что этот кошмар стал неотъемлемой частью его жизни. Он махнул на все рукой и старался в течение дня не думать о том, что неизбежно произойдет следующей ночью…
Будильник
Накинув на тело халат и засунув ноги в тапочки. Клайд поплелся в ванную. Из зеркала на него глянуло сильно осунувшееся лицо с большими темными кругами и узкими щелками слипавшихся от бессонной ночи глаз.
Приняв прохладный душ, он не спеша побрился и отправился на кухню готовить яичницу с ветчиной — свой обычный утренний завтрак. Сварив чашечку крепкого кофе, он быстро проглотил все это с парой сэндвичей и, надев военную форму, вышел на улицу.
Стояла сильная жара и зыбкие озера-миражи заполняли мелкие неровности бетонной дороги. После прохладной атмосферы дома духота навалилась на Пола обжигающей тяжестью, вызывая струйки пота под рубашкой. Это изматывающее пекло, которое не прекращалось даже с приходом ночи, доводило человека в буквальном смысле до кипения. Что касается Клайда, то он уже давно перестал обращать внимание на погоду, какой бы несносной она ни была.
Захлопнув дверцу джипа, он резко сорвался с места, разбросав песок из-под колес, и через десять минут выехал на скоростное шоссе.
До военной авиабазы было чуть более часа езды. Устроившись в кресле поудобнее. Пол включил магнитофон, и бархатный голос Криса Ри заполнил весь салон автомобиля.
Унылое серое шоссе убегало вдаль по обе стороны джипа, превращаясь в густые непролазные заросли на обочине дороги. Движение в этот утренний час было очень оживленным, и Клайду приходилось то и дело обгонять неторопливо идущие машины. Лирическая музыка расслабляла его тело и разум и уводила за собой в чудесную страну, полную самых невероятных воспоминаний.
Внезапно ночной кошмар вернулся, сдавив голову в тисках Адская боль и отвратительный скрежет металла навалились со всех сторон, а кровавые пятна в глазах заслонили дорогу. На какое-то мгновенье Клайд потерял контроль над собой и едва не врезался в мчавшийся перед ним белый «кадиллак».
Пол всей душой ненавидел «кадиллаки» и больше всего — белые. Ему казалось, что эта машина — американский символ роскоши и комфорта — будет постоянно напоминать ему о случившейся трагедии.
Нажав на педаль тормоза так, что пронзительный визг колес заглушил громко звучавшую музыку, он рванул руль влево и выехал на соседнюю полосу. Выключив магнитофон, он сбросил скорость и полностью сосредоточился на управлении машиной.
«Не хватало еще устроить аварию! — подумал он. — Интересно, а как бы прореагировало начальство, что пилот-испытатель самого совершенного в мире истребителя попал в автокатастрофу на скоростном шоссе и разбил чужую дорогостоящую машину?»
Клайд точно знал,
База Военно-воздушных сил США в Бразилии, на которой он служил последние пять месяцев, проводила испытание новой модели истребителя-невидимки «Стелс». Очередное задание — полет в джунглях на малых высотах — требовало от летчиков наивысшего мастерства и хладнокровия.
И Пол был крайне удивлен, когда узнал, что выбор командования снова пал на него…
Клайд сидел в глубоком кожаном кресле напротив стола командира базы, а полковник Гордон расхаживал вокруг него с видом школьного учителя, который застукал провинившегося мальчишку на месте преступления.
— Пол! (Способность Гордона обращаться к подчиненным по имени, а не по званию, устраивала в части практически всех, кроме высшего командования.) Я знаю, что тебе не нравится эта машина, но ты мой лучший пилот, и я в тебя верю — именно поэтому ты все еще служишь на моей базе…
Последняя фраза должна была напомнить Клайду о недавних событиях и была сказана специально для того, чтобы поставить зарвавшегося пилота на место. Полковник любил манипулировать людьми, а из всех вариантов предпочитал метод «кнута и пряника».
— Я читал отчеты всех наших пилотов, но только в твоем докладе столкнулся с возникшими проблемами…
Последовала длительная пауза. Описав по комнате круг и не дождавшись ответа, Гордон продолжил:
— Если мне не изменяет память, до сегодняшнего дня я не отдавал приказа об испытании нового «Стелс» на максимальных скоростях.
— Да, сэр!
Пол уже давно понял, куда метит полковник, но, как и подобает в таких случаях, сидел с каменным лицом.
— Да, сэр? Парень, ты даже не представляешь, в какое дерьмо ты вляпался! — Гордон наклонился над Клайдом, так что эти слова вылетали ему прямо в лицо, — Мы испытываем новейший самолет-призрак, а тебе вдруг вздумалось погонять на нем как на собственном джипе!
Высказав эту остроумную с его точки зрения мысль, он выпрямился и снова зашагал по кабинету, вдыхая полной грудью и стараясь успокоиться. Возраст уже давал о себе знать — малейшая нервозность оборачивалась одышкой и сердцебиением.
— Ты же знаешь, что все испытания «Стелс» проводятся под строгим контролем этих «заумных очкариков» и что еще хуже — фиксируются компьютерами и спутниками с орбиты… После этого случая я получил письменный приказ о твоем снятии с должности. Ты уже пять дней был бы штатским, если бы не последний телефонный звонок из Вашингтона!
Полковник придал своему лицу таинственное выражение и вновь выдержал длинную театральную паузу.
— Мне приказано оставить тебя на базе и более того — тебе поручается довести испытания до конца… Что-то не вижу особой радости в твоих глазах! — проворчал он. — Черт с тобой! Только учти: во-первых, этого разговора никогда не было и, во-вторых — если, не дай бог, что-то случится с самолетом, они будут вынуждены отправить проект на доработку, а твоя карьера на этом закончится… Ну что ты развалился, как прихожанин на проповеди, ты уже давно должен быть в воздухе!