Старый, но крепкий 9
Шрифт:
Глава 1
Кровь.
Всюду кровь.
Темная, почти черная в тусклом свете магического светильника. Растеклась по шероховатому каменному полу жутковатой лужей, густая и вязкая. На каменном полу — широкий мазок, будто в кровь окунули тряпку, а потом — провели по полу. Это наследил тот, кто выносил отсюда тело.
— … тут его и нашли…
— Они слышали вчера какой-то шум, но значения не придали…
— … видели?
— Не, не видели, господин
Смотрю на лужу и не слышу слова, доносящиеся со спины. Фразы долетают каким-то далеким, бессмысленным гулом, утопая в оглушительной тишине внутри моей головы.
В висках стучит кровь, а в черепе — пустота, ни одной мысли. В то, что видят мои глаза, не верю. Не хочется верить.
А как же хорошо все начиналось… Еще сутки назад я считал, что жизнь удалась, что все идет как нужно, куда нужно и с той скоростью, с какой нужно.
За последний месяц я сварил для себя собственный, кропотливо выверенный комплекс усиливающих зелий, который не просто улучшил меня, а значительно поменял мой организм, позволив ему остаться прежним в плане строения (без внедрения органов духовных зверей, без замещения частей тела магическими артефактами и прочего, чем в погоне за силой грешат некоторые практики), но качественно улучшив органы. Зелья изменили мои легкие, дав им возможность поглощать кислород куда лучше, чем прежде. После долгих обсуждений с целителями я разработал зелья, изменившие мои сосуды, сердце и мышцы для мгновенной транспортировки и усвоения этого кислорода. Теперь я мог бежать часами, и мое дыхание оставалось бы ровным и глубоким.
Комплекс на выносливость неизбежно затрагивал и печень. Я превратил ее в фильтр, способный поглощать и нейтрализовать большинство слабых ядов. К слову, после всех зелий, которыми я ее улучшал, моя печень стала настолько изменена, что сама по себе наверняка стала ценнейшим компонентом для эликсиров.
Не то что бы кому-то из других зельеваров достанется возможность проверить ее в деле.
Кровь…
М-м… Так о чем это я…
В общем, я не ограничился банальным расщеплением ядов. Еще одной тройкой эликсиров я совершил изящный трюк — я ускорил цикл Кори до немыслимых пределов. Молочная кислота теперь практически не успевала накапливаться в мышцах — ее транспортировало в печень и преобразовывало в глюкозу. Обычный процесс, которым может похвастаться любое тело, только вот процесс с такой скоростью сложно назвать обычным.
Вкупе с улучшенными легкими это значило одно: я теперь могу (в теории) биться не десять жалких минут, а час, два или целую вечность (пока хватит энергии), и не чувствовать ни единого признака усталости, не задыхаться, как загнанная лошадь. Микротравмы и растяжения, неизбежные для долгого боя, лечит регенерация. Теперь остался только вопрос ресурсов, потому как для столь долгого боя мне банально не хватит запасов гликогена и жиров.
— … ты чего застыл?
Донесшийся из-за спины голос мастера Линя пробился сквозь вату воспоминаний, которыми я отгородился от увиденного. Не холодный, не привычно насмешливый, а какой-то приглушенный голос, без прежней едкости. В нем даже сочувствие было.
Взгляд дернулся, судорожно выхватывая
Зато осталась большая лужа. Темная, вязкая
Кровь.
Я не ответил мастеру, попросту не смог. Слова застряли где-то в горле комом; если бы я сейчас попытался заговорить, не выдавил бы ни одного связного слова.
С усилием я вернулся в воспоминания. Туда, где еще не было этой липкой, медленно остывающей лужи. Туда, где и таилась ее, лужи, причина.
С эссенциями опыта все прошло шикарно. Я сумел извлечь из разума стариков воспоминания, наполненные чистым умением. Эссенцию опыта, похожую на эссенцию эмоций, но куда более объемную и полную.
Эликсир подчинения, сваренный из чужой верности, дался мне относительно легко. Эмоции и чувства со временем возвращались к донору, пусть и притуплённые поначалу, но зелье мастерства… Его сварить было куда сложнее: требовалось поймать саму суть навыка, отфильтровать ее от личности, причем донор терял умение безвозвратно.
Но я справился, и теперь в пансионате (мы с Самиром его все-таки открыли) ждали своих будущих хозяев бутылочки с концентрированным человеческим опытом, с профессиями, на овладение которыми люди тратили жизнь.
А вот с зельями для усиления практиков меня ждала засада. Я так и не разобрался, как сварить идеальные зелья усиления, поэтому обошелся рецептами, до которых дошел сам.
Они работали, побивая все рекорды (кроме отравленных зелий Крайслеров, они все еще превосходили мои). Я сделал копию своих записок, формул, и передал их Квейту Крайслеру, как и договаривались. А потом сварил эти зелья, усиленные катализатором с расчетом на всех новых практиков нашей секты. Все склянки я передал мастеру Линю, чтобы выдавал тем, кого посчитает готовым их выпить.
Спустя сутки меня вызвали на общее собрание в зал без единого фонаря, светильника, без лучины и свечей. В зал, потолок и углы которого лизала тьма. В зал, где никому из собравшихся полнейшее отсутствие света не мешало.
По обе стороны длинного черного стола сидели мастера и наставники. Во главе стола восседал Свен Дэй.
— Китт, при всем уважении, я вынужден напомнить тебе об осторожности, — начал он. — Ты убедил меня в том, что зелья можно использовать, привел массу аргументов и даже показал на практике, что зелья могут быть полезны даже на моем ранге, кхм. Но я уже предупреждал, что игры с зельями до добра не доведут.
— Что я снова сделал не так? — вздохнул я тогда.
— Не совсем ты, — вильнув взглядом, вмешался мастер Линь. — Но чтобы защитить тебя, мы вынуждены снова приписать твои рецепты Сталевару.
— Согласен, — пожимаю плечами. — Можете поступать, как знаете. Мне все равно.
Через мгновение вижу, как сжались кулаки Сталевара на столе, как побелели костяшки.
— А вот я не согласен, — рубанул Сталевар. — Мне — не все равно! Господа практики, вы уже не в первый раз используете меня в качестве ширмы, и меня это ужасно коробит! Я не привык присваивать себе чужие успехи.