Старый дом
Шрифт:
Рассказ ночной гостьи оказался крайне печальным. Единственная дочка в приличной семье, красавица-умница, папа с мамой с нее пылинки сдували, жила в шоколаде, ни в чем отказу не знала. Поступила в хороший институт, без всякого даже блата. Потом с родителями что-то случилось, Игорь толком не понял – что, но вроде бы папа куда-то то ли исчез, то ли ушел, а у мамы случилось что-то вроде сердечного приступа. Короче, девушка осталась совсем одна. Жила она вот в этой самой квартире.
На фоне всех этих семейных событий у нее в институте протекал, как это и положено юным красивым девушкам, бурный роман. Его, вернее, ее герой обладал, как ей тогда казалось,
Игорь, честно говоря, не мог до конца оценить высоту этого положения, но, судя по тому, с каким придыханием об этом рассказывалось… Ну да фиг бы с ним, с положением.
Короче, роман был в расцвете. Ночные прогулки по городу, поцелуи в подъездах… У родителей героя тоже была большая отдельная квартира, и еще дача, куда они так любили уезжать по летнему времени… Все было просто прекрасно, и тут…
Тут, собственно, как раз и случились все эти непонятные семейные несчастья. И папа, и мама… Все произошло очень быстро, буквально в течение месяца. Девушка осталась совсем одна. Вернее, не совсем… Потому что примерно как раз тогда она поняла, что беременна.
Но поняла она это совсем не сразу, и драгоценное время прошло. Момент, пока можно было бы что-то исправить, был упущен. Молодой же ее человек то ли на фоне ее семейных несчастий, то ли сам по себе, но проявил полнейшую незаинтересованность в будущем младенца. Несчастная пыталась настаивать, выяснить отношения, добиться справедливости…
Но добилась только всеобщего осуждения на комсомольском собрании и отчисления из института за аморальный образ жизни. И оказалась, в конце концов, вот в этой самой квартире, одна-одинешенька, всеми покинутая и презираемая, совершенно без средств к существованию и с неуклонно растущим свидетельством своего позора в животе…
Игорю было безумно жалко несчастную. Ну что это, в самом деле, такое. Он и представить себе не мог, чтоб за ребенка могли из института попереть. У них в свое время на курсе была одна беременная, так она ходила со своим животом, как со знаменем, и преподы только что пылинки с нее не сдували, а уж чтоб тройку поставить, и речи не было. Они всей группой карячились над каким-нибудь сопроматом, а она приходила, ничего не уча, и отбывала с четверками, летя на своем пузе, как на воздушном шаре. А тут такое…
И парень этот – да хрен бы с ним совсем. Такая красивая девчонка, да со своей квартирой, да что ж она, другого бы себе не нашла? Ну и что, что беременная, большое дело. Он бы, Игорь, и сам…
Он только хотел высказать все это своей безутешной гостье, как их беседу прервал какой-то непонятный ритмичный звук. Что за черт? Игорь мог бы поклясться, что в этот раз не ставил будильника, но все равно было поздно. Девушка исчезла.
А звук остался. Он трещал и трещал, пока наконец Игорь не вернулся в себя настолько, чтобы сообразить, что это. Телефон. Телефон на столике рядом с кроватью звонил, как заведенный. Чертыхнувшись, Игорь снял трубку.
Звонило начальство. Узнать, почему, собственно Игорь не на работе. Пришлось вяло промямлить что-то про плохое, нет, просто ужасное самочувствие.
Начальство сочувственно согласилось. Да, в самом деле, и ребята говорили, что он еще вчера приходил больным. Ну что ж. Пусть поправляется, проект
Игорь повесил трубку. Н-да, интересно, и где брать этот самый бюллетень? Хотя… Самочувствие и вправду было поганым донельзя. Слабость, и тошнота, и голова гудит… И отлично – сейчас вызовет врача и отдохнет свою законную неделю.
Но с этим возникли новые сложности. Откуда звать этого самого врача? В последний раз он это делал, еще учась в институте, лет десять, если не больше, назад. Тогда он жил дома, и вообще звонила-то мама. В районную поликлинику, кажется. А какой у него сейчас район? И где тут, к чертям, поликлиника, не говоря уж о ее телефоне?
Можно, конечно, было бы позвонить сейчас маме, и попросить ее вызвать врача. Но Игорь тут же сообразил, несмотря на тяжесть в голове, что мама этим не ограничится, а тут же примчится сама, и будет его лечить, тыкать градусником, охать и варить на кухне ненавистный смородиновый кисель – вернейшее, по ее мнению, средство от всех болезней.
При мысли о киселе внутренности скрутились в тугой узел, а к горлу подступил комок. Нет. Только не кисель. Значит, мама отпадает.
Игорь мысленно перебрал в памяти знакомых, к которым можно было бы обратиться с подобной просьбой. Сознательные товарищи, у которых под рукой мог оказаться телефонный справочник, среди них попадались, но в данный момент – Игорь скосил глаза на будильник: полдвенадцатого – все поголовно были на работе. И тут его осенило – Ольга Петровна! Вот кто и поможет, и приставать не станет.
Ольга Петровна не обманула его ожиданий. Во-первых, оказалась дома, во-вторых – быстро и без причитаний нашла и продиктовала нужный телефон. Спросила, не надо ли еще чем помочь, но этим и ограничилась.
Дальше было просто. Игорь быстро дозвонился до поликлиники, вызвал врача, и, утомленный всей этой деятельностью, снова задремал.
Своей приятельницы, правда, он не увидел, хоть и очень на это надеялся – жалко было, что такой важный разговор оказался прерван дурацким телефонным звонком. Но, наверное, сон был некрепким, или вообще был не сном, а просто болезненным забытьем. Оно снова было прервано звонком – на этот раз в дверь.
Пришел врач. Симпатичный такой средних лет дядечка в белом халате из районной поликлиники. Долго осматривал Игоря так и сяк, то заставляя присесть, то нагнуться до полу, то стуча по коленке. Мерял температуру, которая оказалась не то что повышенной, а наобоот, еле-еле набралась на тридцать пять, слушал сердце и замерял давление, неодобрительно качал головой. Вердикт, в конце концов, вынес следующий:
– Честно говоря, молодой человек, я ничего специального у вас не нахожу. Никаких особенных отклонений, никаких признаков заболевания. С другой стороны, здоровым вы себя, безусловно, чувствовать не можете – при таких-то сердечных показаниях. Я бы сказал, что у вас наблюдается значительный упадок сил, вызванный, очевидно, сильным переутомлением или стрессом. Странно, конечно, в вашем возрасте, но при современных ритмах жизни, знаете, все бывает… Надо поберечься. Полежать, отдохнуть. Бюллетень выпишу на три дня, больше не могу – температура у вас не повышена. Придете потом ко мне, или снова вызовете, если лучше не станет. Питаться надо регулярно, пища – горячая, легкоусвояемая. Бульончик там, котлеты паровые. Витаминчики попейте, хотите – рецепт выпишу? И главное – отдых, отдых.