Чтение онлайн

— А что тут такого? Она очень хорошо подходит на роль жены и матери. К тому же такое приданое, — он обвел руками вокруг себя. — А Наташа еще и здоровая. А сейчас, между прочим, дети все больные рождаются. А у меня все будет классно: мальчик и девочка. Но зато любовница из нее никудышная. Что я могу поделать?

— А ты не пытался с ней об этом поговорить? Литературу почитать вместе… Сейчас этого добра полно.

— А зачем? Это уж или дано — или нет.

— Ну, в общем, ладно, это ваши проблемы. Сами их и решайте.

— А

вы Наташе не расскажете?

— Я же сказала: это ваши проблемы… Пока постараюсь тебе поверить (придумать такое, по-моему, трудно). Все равно никуда не денешься, если что.

Ладно, выходим, ты первый, а потом я.

Выключив свет, я открыла «глазок» и, насколько это возможно, осмотрела площадку. Похоже, никого, и Васька благополучно выскользнул. Но шагал он, как слон. Подождав минут пять, я осторожно приоткрыла дверь — тишина и покой.

Бесшумно закрыв квартиру, я поднялась к себе. Приняв душ и смыв с себя весь грим, я ощутила ужасную усталость. День сегодня действительно был тяжелым, и даже не верится, что еще прошлую ночь я провела в домике на турбазе. Завтра предстоит много работы, и выспаться было просто необходимо.

Утром, вскочив довольно рано, я даже удивилась, почему это телефон молчит. Но я зря так подумала. Только я зашла в ванную, как он проснулся.

— Мишка? Ты чего это в такую рань?

— Привет, во-первых, очень уж хочется узнать, как ночные успехи?

— Да ничего особенного, но я зайду туда еще раз. Сейчас даже сама удивляюсь, почему не осмотрела все более детально. Но у меня есть оправдание: мне мешали.

— Кто?

— Угадай. Ладно, все равно не угадаешь: Вася Сидоров — друг Наташи Никифоровой.

На другом конце трубки воцарилась тишина.

— Алло, Миша, ты слушаешь меня?

— А что он там делал? — наконец проговорил он.

— Клад искал.

— Я серьезно.

— И я тоже серьезно, правда, потом он показал два презерватива и сказал, что у него там изба-свидальня.

— То есть?

— Ну, с девочками он там встречался, пока никого не было.

— Во дает, а?

— То-то, это тебе не мелочь по карманам тырить.

— Пора и нам побеседовать с этим донжуаном. Где он живет, в общаге?

— Так точно, товарищ капитан. Только сначала давай съездим к Наташкиным родителям. Я думаю, что с представителем официальных органов они будут охотнее разговаривать.

— Согласен. Ты хочешь это сделать прямо сейчас?

— Да, пока они еще на работу не ушли. Может, успеем.

— Хорошо, я к тебе иду.

— Да ладно уж, сиди, заеду сейчас. Тут, кстати, недалеко.

— Тогда жду, — согласился Мишка.

Быстро допив кофе, я рванула к Мишкиному дому, и минут через десять мы уже подъезжали к квартире Никифоровых. Наш звонок, вероятно, прервал разговор, потому что, открыв дверь, мужчина —

наверное, Наташин папа — продолжал что-то говорить, но увидев нас, осекся.

— Простите, вы к кому?

Мишка достал свое удостоверение. Внимательно изучив его, мужчина молча посторонился, но сделал это с явной неохотой.

— Оксана, к нам гости, — крикнул он в кухню. Квартирка действительно была маленькая, особенно по сравнению с трехкомнатной квартирой Марьи Николаевны. Можно понять обиду сына. Из кухни выглянула очень интересная женщина и с любопытством оглядела нас.

— Проходите на кухню. Места, как видите, у нас очень мало. Господа из милиции, — обратился он уже к жене.

Она тяжело вздохнула.

— Прошу, садитесь, вы по поводу Марьи Николаевны?

— Вы не ошиблись.

— И после смерти она не оставляет нас в покое.

— Михаил, Татьяна, — представил нас Мишка.

— Меня зовите Оксаной, а это — Володя, как вы уже догадались, мой муж и ее сын;

Кухонька была маленькой, и мы еле разместились.

— Что вы хотите узнать? И почему милиция?

— По поводу смерти Марьи Николаевны заведено уголовное дело.

Оксана совсем не удивилась.

— Вы не удивлены?

— А чему удивляться? В ней было много плохого, может, кому-то и надоела.

Я посмотрела на Мишку.

— А кому она могла надоесть? Как вы думаете?

— Я ничего не думаю. Может, Наташкин хахаль ее и убил.

— А зачем ему это?

— Кому же хочется в общаге жить, когда квартира сама в руки плывет.

— А вам эту квартиру не хотелось?

— Конечно, хотелось побольше, но у меня есть, — Оксана обвела кухню взглядом, — это она своему сыну отказала в жилплощади.

Владимир отвернулся. Видно, этот разговор поднимался в семье довольно часто.

— А почему вы ту квартиру не разменяли?

— Тогда все сложнее было. Сразу порицание общественности. Как же, мать из ее собственной квартиры выгоняют.

— Вы поддерживали отношения с матерью? — обратился Мишка к Владимиру.

— Заходил иногда — проведать, починить, помочь.

— А мужа у нее не было?

— Нет, они развелись очень давно, я еще совсем маленький был, по-моему, он ей изменял. Она не любила об этом говорить.

— И как вы общались?

— Не очень. Она всегда спрашивала, не развелся ли я еще. Поэтому я редко туда ходил.

— Баба Маша не любила вас? — спросила я Оксану.

— Она меня терпеть не могла. Все время говорила, что я — ведьма, сына приворожила. На костре меня надо давно сжечь.

— А вы?

— А что я? Сначала огрызалась, потом надоело. Никогда не испытывала ни малейшей любви к ней. Она и паспорт Володькин прятала, когда мы жениться собирались, а потом меня на смотрины водила к своим подружкам. А я, как бычок на веревочке, плелась за ней.