Чтение онлайн

– Чудесно. Затем есть проблема с механизацией самой установки: приводы оптики, зеркал и прочее. В России это не выпускают, а в Европе или Америке подобное из-за санкций не купить!

– Купим или закажем в Китае или на Тайване. Пятьдесят рублей ведро. И пусть оно хоть каждую неделю ломается, пока наши Кулибины своё не придумают или не скопируют.

Присутствующие засмеялись. Павловский улыбнулся и сел на стул с прямой спиной. Теперь он уже не отрывал взгляд от полковника.

– Далее. Бюджет. Кто будет оплачивать колоссальное энергопотребление установки?

– Те,

кто её придумал.

– Но каким образом?!

– Они бизнесмены, и знают, что делают.

– Простите, товарищ полковник, ой, Юрий Николаевич! Ну какие из Гореликов бизнесмены? Борис, ну, теперь Борух, при Советском Союзе толком на машину не смог накопить, а тут затраты будут просто астрономические.

– Горелики же не одни над этой установкой работали. И без хорошего бизнес-плана им никто бы копейки не дал. Тем более, цента. Так что, установка будет окупать себя сама.

– Тогда встаёт вопрос щепетильности: прекрасно зная Бориса, как вы уговорите его вернуться в Россию?

– Его не надо будет уговаривать. Он скончался.

Жилин уставился на полковника.

– Когда?

– Неделю назад.

– Ковид?

– Инфаркт.

– Упокойся с миром! – дрожащим голосом сказал профессор и неумело перекрестился.

Павловский покосился на коллегу – за тем особой набожности никогда не замечалось.

Некрасов выдержал некоторую паузу и произнёс:

– Теперь осветите главную проблему.

– Да-да, конечно. – Профессор вытер лоб платком и печальным голосом произнёс. – А главная проблема, решения которой мы не находим, это энергоснабжение! Я, некоторым образом, знаком с генерацией электроэнергии в России, свободных мощностей нет и не предвидится. Даже если мы методом ударной комсомольской стройки возведём на БАЭС пятый энергоблок, на это уйдёт четыре года! Никто столько ждать не будет.

– А почему обязательно Россия?

– Не шутите так, Юрий Николаевич, не в Иран же мы поедем!

– И не в Иран. Так что, Сергей Кондратьевич, собирайте рабочую группу из семи человек, через неделю выезжаем.

– Позвольте полюбопытствовать, и куда же?

– Об этом – чуть позже. В начале совещания я обещал сказать, почему считаю встречу в вашем учреждении нашей ошибкой. Так вот, буквально на следующий день после визита капитана Зиновьева на встречу с Вами и Вашими коллегами, из вашей организации произошла утечка информации, поэтому мы и встречаемся сегодня в столь узком составе.

Жилин побледнел.

– Вы хотите сказать, что среди наших сотрудников есть… есть шпион?!

– Ну, зачем так громко? Просто предатель.

– И Вы знаете, кто он?

– К сожалению, пока нет. Впрочем, это вопрос времени. Но вернёмся к месту нашей командировки. Сейчас я сообщу вам информацию, о которой все догадываются, но никто не рискует говорить об этом вслух: Царь дал прямое и чёткое указание всемерно помогать Батьке. Деньгами особо не можем, самих обложили, а вот дать заработать – это пожалуйста. Так что, собирайтесь, через неделю выезжаем в Минск.

Павловский пронзительно посмотрел на полковника.

– Если я и коллеги правильно

Вас понимаем, нужное количество энергии нам даст…

– Да. Островец.

– Расскажи ещё раз.

– Питер, имей совесть! Я делал это уже дважды!

– Ну, третий раз – на счастье. Ну, пожалуйста!

– Ты меня на чём-то хочешь поймать?

– Нет-нет, просто твой рассказ – как бальзам на душу.

Служебное жильё было подготовлено к сдаче, вещи аккуратно упакованы, пол помыт, следы недельной пьянки уничтожены. Замотанные скотчем коробки стояли у двери, сверху, как король на троне, располагался рыжий чемодан из кожзаменителя.

Сам хозяин пожитков блистал гладко выбритым лицом, новым костюмом и ослепительно белой рубашкой, только красные глаза и лёгкий тремор в руках выдавали последствия грандиозного запоя.

Лазар был доволен увиденным.

– Кстати, Пит, я принёс тебе пива.

– Нет, Сэм, теперь самый крепкий напиток для меня – это крепкий кофе. Сварить тебе?

– Ты же упаковал кофеварку?

– В турке, дружище, в турке. Эту турку мы таскали с собой через полмира, и теперь я буду пить кофе только из неё. К чёрту всё американское! Эти кофемашины варят бурду, а я хочу пить настоящий молотый кофе по-турецки, как в детстве.

– В России был турецкий кофе?

– В Союзе был дефицит, но папа умудрялся доставать кубинский кофе в зёрнах. Это был целый ритуал: мы вытаскивали кофемолку, разматывали провод, насыпали кофе в чашу для помола… Не дай Б*г одно зёрнышко упадёт на пол – лезли за ним под стол, стукаясь головами. Затем закрывали крышку, включали аппарат в розетку, выставляли режим помола, нажимали кнопку и каждый раз спорили, хорошо промололся, или нет. Когда процесс заканчивался, открывали крышку… Сэмми! От одного запаха свежемолотого кофе голова шла кругом! Выгребали всё до последней капельки, до последней крошечки, пересыпали в герметично закрывавшуюся банку, убирали кофемолку, и только после этого варили кофе.

– Сколько раз в день вы этим занимались?

– Ты смеёшься, Сэм?! В лучшем случае – раз в месяц! Кофе держали «на праздник» и для того, чтоб гостям пустить пыль в глаза. А несколько раз в день мы пили чай.

– Да, Пит, это меня всегда удивляло, сколько русские могут выпить чаю.

Пока болтали, кофе, конечно, убежал. Горелик со смехом выхватил турку с плиты, разлил по маленьким кружкам, насыпал себе в кофе пол-ложки сахара и подтолкнул сахарницу к Лазару.

– А сливки у тебя есть?

– Сэм! Ты – преступник! Как можно пить кофе по-турецки со сливками? Вот! Это всё ваши американские привычки: кофе вы пьёте галлонами, но вкуса его не понимаете, вы всё портите молоком или сухими сливками. А чего это ты мне зубы заговариваешь? Давай, рассказывай!

Лазар размешал свою порцию сахара в кофе, аккуратно поднёс кружку к губам, отхлебнул и, обжёгшись, резко отдёрнул фарфор от себя, чуть не пролив содержимое на пиджак. Горелик засмеялся:

– Извини, не написал: «Осторожно! Напиток горячий!», как везде тут пишут.