Старсайд
Шрифт:
Ближе к вечеру Рэйкер бросает свой рюкзак на очередном берегу реки и безмолвно исчезает в зарослях на охоту.
— Со мной всё в порядке, спасибо, что спросил, — бросаю я ему вдогонку, когда он уже давно скрылся за деревьями. Я вздыхаю.
Если бы только моим попутчиком был хоть кто-то другой. Буквально кто угодно.
Мое тело ломит от усталости, оно истощено. Ноги подкашиваются рядом с этим зловонным потоком, но я вытягиваю меч из ножен. Делаю глубокий вдох.
А затем повторяю то же рубящее движение,
И я не спотыкаюсь. Я удерживаю стойку.
Я держу равновесие. Я едва не расплываюсь в улыбке, понимая, что прошлый раз не был случайностью. Внезапный импульс проходит сквозь металл, отдаваясь в моей крови.
Я напрягаюсь.
Возможно, я схожу с ума. Но клянусь, мой меч только что… поздравил меня?
Может, это обезвоживание. Или одиночество. Или металл действительно со мной общается. Что бы это ни было… это именно тот толчок, в котором я отчаянно нуждаюсь.
Пора проверить, смогу ли я сделать это, меняя стойки.
Не могу.
Вообще-то я едва не разрубаю себе бедро, когда клинок заносит вперед.
Снова.
Мышцы горят, пока я переставляю ноги, сгибаю и выпрямляю колени, но каждый раз, когда меч делает рубящее движение, я теряю баланс. Кажется невозможным делать и то, и другое одновременно.
Но ведь когда-то я это освоила — с клинком попроще, переходя от деревянных тренировочных мечей к настоящим, еще ребенком вместе со Стелланом.
Я смогу сделать это снова.
Я так сосредоточена на смене стоек, что даже не замечаю, как в лесу по ту сторону реки воцарилась гробовая тишина.
Я даже не вижу сияющего меча…
Пока он не оказывается у моего горла, отбрасывая багровый свет в точности под цвет крови.
У меня перехватывает дыхание. Все вопросы о том, почему этот меч светится, отступают на второй план перед тем фактом, что мой пульс сейчас бьется прямо о его металл.
Я медленно поворачиваю голову в сторону и встречаюсь с сияющим взглядом. Передо мной бессмертный; его кожа сухая и потрескавшаяся — видимо, именно это происходит с теми, кто проводит слишком много времени в этой гнили.
— Какой прелестный меч, — шепчет он со странным, певучим акцентом. — Его Светлости он очень понравится.
Я кричу так громко, как только могу.
Затем эфес сияющего красного меча обрушивается на мою голову, и мир погружается во тьму.
ГЛАВА 18
Меня тащат за руку по грязи.
Другая моя рука намертво вцепилась во что-то твердое.
— Какого хрена она всё еще не выпустила свой меч? — произносит кто-то незнакомый, когда меня, наконец, перестают волочить. Мою вторую руку бесцеремонно отпускают.
Раздается еще один голос:
— Он не сдвинется без неё. Нам пришлось дергать её за ниточки, как марионетку, чтобы притащить его сюда.
Желчь
Мужчина издает смешок:
— Говоришь, дергали её за ниточки? — Пауза; я кожей чувствую, как он меня осматривает. — Надеюсь, вы вдоволь наигрались.
— Не так много, как мне бы хотелось.
Мне требуется вся воля мира, чтобы не распахнуть глаза и не нанести удар. Но в голове всё еще стучит. Чувства возвращаются медленно. И их здесь слишком много — силы явно не равны.
— Красивый меч, — говорит кто-то третий. Он замолкает. Я слышу, как шуршит земля под его ногами. — Надо убить её. Заберем его себе.
Возвращается тот самый голос, что я слышала в лесу, с его характерным певучим ритмом:
— Молчать. Его Светлость сам с ней покончит. Его Светлость будет доволен. — Он радостно напевает. — И нас ждет награда…
— Тогда давайте бросим её туда, — огрызается один из мужчин, явно теряя терпение.
Бросят? Куда?
— Не раньше, чем его призовут.
Я слышу, как шаги удаляются. Затем снова голоса. Двое обсуждают мой меч… а затем мое тело.
— Человек. Славная, теплая, — произносит один из них. Холодный, сухой, как кость, палец проводит по моей щеке. Мои руки дрожат, зудят, умоляя позволить мне убить его. — И мягкая. Кто-то дергает меня за прядь волос, выбившуюся из прически.
Я вздрагиваю от отвращения, вспоминая тот день много лет назад, когда мужчины точно так же смеялись, точно так же строили планы. Рука замирает.
— Она что…
Неподалеку раздается крик. Топот сапог по утоптанной земле.
— Оставайся с ней, — бросает один из бессмертных и бросается прочь.
Я открываю глаза и вижу мужчину с такой же сухой, потрескавшейся кожей; он наклонился ко мне, собираясь снова коснуться.
Я улыбаюсь.
И мой меч проходит ровно через его нутро.
Кровь брызжет на меня. Я с тихим рыком сажусь, отшвыривая его в сторону. Мерзость.
Я оглядываюсь. Я в тех самых смрадных лесах. Одна. Я поднимаюсь на ноги и… я даже не знаю, куда идти. Услышал ли Рэйкер мой крик?
А если и услышал… достаточно ли ему не плевать, чтобы искать меня?
Скорее всего, нет. Придется рассчитывать только на себя. Я поднимаю голову, пытаясь сориентироваться по солнцу.
Позади хрустнула ветка.
Я разворачиваюсь и едва успеваю вскинуть клинок, как он сталкивается с металлом. Чужой меч разлетается на бронзовые осколки, но мужчина оказывается быстрым и выхватывает кинжал. Он бросается к моей шее, я ухожу в сторону, и мой меч, ведомый дрожащими от напряжения руками, описывает дугу, распарывая ему живот. Снова брызжет кровь, и меня едва не выворачивает — я теперь с ног до головы в грязи и чей-то плоти.