Чтение онлайн

Таким образом, задуманный Муравьевым переворот был ликвидирован очень быстро. В скором времени правящая верхушка большевиков назначила Тухачевского на Волжский фронт.

Появились приказы о регистрации и мобилизации всех без исключения офицеров в Симбирске. Бывшие кавалеристы 5-го Литовского полка жили в опасном соседстве со зданием Совдепа на Комиссариатской улице. Красноармейцы часто приходили с обысками на квартиру кавалеристов-алексеевцев. А на вопрос: «Почему вы не служите в Красной армии?» Офицеры по наущению подпрапорщика Кирюхина отвечали: «То ж мы – украинцы!»

И этот ответ, как ни странно большевиков удовлетворял.

Наконец, офицеры получили приказ от Каппеля из Самары: до момента подхода его к городу никаких отдельных выступлений не предпринимать. К тому времени один из кавалеристов установил связь с казанской ячейкой тайной офицерской организации.

Наконец, в Симбирск приехал сам Тухачевский. Он вызвал к себе в вагон всех старших офицеров, в том числе и кавалеристов бывшего 5-го Литовского полка. Ошанин, в качестве представителя, отправился к Тухаческому, рассчитывая на их давнее знакомство. Тухачевского он еще знал до войны, когда тот служил в одном из полков 2-й гвардейской пехотной дивизии молодым офицером.

По словам Тухачевского перед ним стояла государственная задача: приложить максимум усилий, чтобы создать новую армию – сильную, могучую, достойную Великой России.

Ошанину было поручено сформировать в Симбирске 1-й кавалерийский полк. Так все кавалеристы были членами «Алексеевкой организации», то дело значительно упрощалось. Решено было приступить к формированию, сортируя людей так, чтобы коммунисты и сочувствующие им попадали в один эскадрон, а офицеры – в другой. Таким образом, при подходе отряда Каппеля алексеевцы могли бы присоединиться к нему уже сформированной частью.

Несмотря на все приготовления и утешительные бюллетени несуществующих военных успехов большевиков, они спешно вывозили и эвакуировали все ценности и документы в Казань на пароходах. В первую очередь они вывезли золото, которого было до сорока тысяч пудов, хранившееся в кладовых Государственного банка. У пристани общества «Самолет» (пароходное общество на Волге) стоял под парами пароход «Ломоносов», на котором уходил каждую ночь весь Совдеп в Казань.

Наконец, к вечеру 21 июля, совсем недалеко от города загрохотали орудия. Скрытно выйдя из Сызрани, форсированным маршем, пройдя сто сорок верст за пять суток, подполковник Каппель появился неожиданно со своим отрядом у самого города. К нему тотчас присоединились кавалеристы-алексеевцы под командованием Ошанина.

Со стороны станции Бугульма двигался капитан Степанов во главе 1-го полка имени Яна Гуса. Обстрел продолжался недолго, несколько снарядов попали в город, разорвавшись неподалеку от здания Кадетского корпуса, занятого Совдепом.

Видя опасность уже с двух сторон, большевики спешно бросились из города, и в пять часов утра население восторженно встречало каппелевский отряд. После полудня со стороны моста в образцовом порядке с оркестром, музыкой, входили чехи. Население Симбирска ликовало. Перед своим уходом из города большевики забрали из числа местной буржуазии заложников, но они были перехвачены каппелевским спасательным эскадроном.

На другой день появился ряд приказов

за подписью капитана Степанова: о переходе власти членам Комитета Учредительного собрания. Было также перехвачено большевицкое радио, которое сообщало: ввиду угрозы наступления чехословаков и раскрытия заговора по приговору Екатеринбургского совета отрёкшийся Государь приговорен к смертной казни. Приговор приведен в исполнение. От этого сообщения алексеевцы впали в уныние. Подполковник Каппель распорядился отслужить по всем церквям города поминальную службу. В тот момент офицеры даже не могли подумать, что вместе с Николаем зверски убита вся его семья: жена, дочери и наследник.

С первых же дней КомУча в городе спешно шло формирование добровольческих частей. Симбирск дал около трех тысяч добровольцев в первую неделю. Пароходы вооружались легкими пушками и «бронировались» тюками хлопка, на баржи устанавливались тяжелые орудия. Речной флотилией командовал лихой мичман Мейер. Наконец, к первому августа были закончены все приготовления. Неожиданно от генерала Чечека, начальника 1-й Чешской пехотной дивизии, был получен приказ: 1-му Чешскому полку оставаться на месте, так как взятие Казани не входило в расчет чешского командования. После переговоров по прямому проводу командиру этого полка, полковнику Степанову, удалось на свой риск повести полк в эту операцию.

Третьего августа двухтысячный отряд Каппеля погрузился на баржи и двинулся вверх по Волге. Впереди шла речная флотилия. С наступлением темноты подполковник Каппель высадил отряд на правый берег Волги около Свияжска, что выше Казани, и захватил его.

1-й Чешский полк самостоятельно высадился у Казанских пристаней, сам же город Казань стоит в семи верстах от реки. Вскоре подошли силы Каппеля. И, развернувшись в боевой порядок, энергично повели наступление при поддержке артиллерии.

Красные оказывали упорное сопротивление, но их артиллерия не приносила каппелевцам никакого вреда, благодаря офицерам-артиллеристам, которые умышленно давали неверный прицел (кстати, также члены «Алексеевской организации»).

В этом бою также участвовал отряд сербов под командой майора Благотича. Этот отряд в составе двухсот человек, находясь в Казани, в полном составе вышел оттуда и присоединился к каппелевцам. Красные спешно покидали город под проливным дождём.

К каппелевцам в Казани примкнул Борис Савенков, бежавший от большевиков. Жизнь Савенкова, эсера, бомбиста-террориста, эмигранта, комиссара Временного правительства, депутата от Кубани напоминает авантюрно-приключенческий роман.

После Февральской революции 1917 Савинков вернулся из эмиграции в Россию и активно включился в политическую жизнь новой страны. В связи с эти был назначен комиссаром Временного правительства в 7-й армии, а затем – комиссаром Юго-Западного фронта. Савинков активно выступал за продолжение войны до победного конца, поддерживал Керенского. Именно он посоветовал Керенскому заменить генерала Брусилова Корниловым на посту Верховного главнокомандующего, мотивируя это тем, что Корнилов заслужил доверие офицерства.