Стародум
Шрифт:
— Как думаешь, мы справимся? Сможем взять крепость?
— Всё будет зависеть от того, сколько людей там осталось. Если безумец всё воинство увёл на Волгу, а в остроге оставил только гарнизон из десяти инвалидов, то мы без труда сможем отбить похищенных.
— А если там много воинов?
— Развернёмся и уйдём, — просто отвечает Волибор.
Ранним утром мы выступаем, и к вечеру должны прибыть в Ярый острог, чтобы освободить похищенных жителей окружающих деревень и убить всех, кто будет сопротивляться.
До появления крепости Стародум из земли осталось 12
Глава 17
На него напали целой толпой,
Воеводе приходилось сражаться одной рукой.
Ребёнок хныкал во второй.
Целый день мы идём к Ярому острогу.
Двигаемся по основной дороге между Новгородом и Владимиром на запад. Минуем деревни и отдельные домишки. Многие люди на дороге разбегаются в стороны при нашем появлении. Вроде и не выглядим как разбойники, но кто ж знает. Всяко лучше спрятаться, чем оказаться на пути целого отряда.
Наверное, стоило бы заходить в каждую деревню, спрашивать, кто из местных согласится отправиться с нами за уведёнными людьми. Может, ещё пару десятков человек насобирали бы. Каких-нибудь хмурых отцов, лишившихся дочерей. Но для задуманного нами дела хватит и тех, что у нас есть. Наверное, хватило бы меня одного с волшебным мечом.
Да, я в себе настолько уверен.
Оказалось, побеждать врагов очень просто, когда обладаешь оружием, способным разрубить человека в доспехах.
— Я тут был, — произносит Никодим, проходя мимо каждой деревни. — И тут был, и тут, и тут.
— Ты же из Вещего почти не выходишь, — отвечает Светозара. — Как ты мог тут бывать?
— В каждой из этих деревень я побывал ещё до того, как в Вещем меня приняли. Слонялся тут по лесам, еду воровал, спал в землянках. Чуть лешаки не утащили.
— Ты же говорил, что не помнишь ничего.
— Кое-что, оказывается, помню. Я тогда хворал много, вообще непонятно, как выжил.
Неплохой, конечно, Никодим путь проделал. Родился в Новгороде, скитался там по улицам как беспризорник, а потом пешком дошёл до Вещего. Триста вёрст по лесам, питаясь чем попало и ночуя где повезёт. Под конец пути его, истощавшего и без сознания, нашёл Игнатий.
Несладко ему пришлось, но теперь всё хорошо. Нашёл место для жизни, где все его любят.
По сравнению с Никодимом, Светозара вообще счастливица. Куча родственников, куча друзей, окружена теплом и заботой. При этом свободна как ветер.
— А вон там яйца куриные воровал, — Никодим указывает на далёкую деревушку в стороне от дороги. — Помнится, выпил целую кучу сырых, а потом меня стошнило. Так жалко было.
— Может, нам стоит зайти туда и извиниться? — спрашиваю. — За яйца украденные.
— Не-ет. Стыдно, ужас. Я же не со зла крал, а чтоб не сдохнуть.
— Зачем ты вообще из Новгорода в лес попёрся?
— А ты поживи в городе сиротой — поймёшь.
Топаем на запад.
Путь нам предстоит неблизкий: от Вещего до Ярого острога целый день пути. Утром мы вышли, так что на место прибудем только поздним вечером. Питаемся взятым с собой хлебом, в туалет ходим по расписанию, чтобы не останавливаться каждый раз, когда одному приспичит.
Гляжу на мужиков каролинских, а они всё больше мрачнеют. Оно и понятно. Напиться браги после
— Волибор, — шепчу нашему здоровяку. — Может отпустить этих слюнтяев назад? Справимся без них, своими силами.
— Так и будет, Тимофей, — так же тихо отвечает Волибор. — Так и будет. Это же не воины, как наша сотня, только посмотри на них.
Кучка мужиков, молча глядящих себе под ноги. Идут, но очень медленно, всё больше замедляются во время похода, растягивают время. Надеются, что кто-то другой предложит развернуться и пойти домой. Так их гордость пострадает чуть меньше.
Но винить их не стоит: это же обыкновенные люди. Если они и держали в руках оружие, то для того, чтобы пни в лесу избивать. Никто из них не сражался, и даже трупоедов в лесу ночью не гоняли. Выйди на них сейчас лешак в две сажени ростом, половина обделается, а другая даст дёру так быстро, только пятки сверкать будут.
— Ладно, — говорю. — Уйдут как захотят. Ставлю на то, что их хватит до обеда.
— Не, до вечера протянут. Но как только солнце зайдёт, забьются в ближайшую нору и просидят там до утра.
— Это будет смешно.
Знаю, смеяться над таким нельзя, но как же забавно они изменили своё настроение с началом настоящего похода, а не воображаемого!
Продолжаем идти. Все вместе, пока никто не сбежал.
Двадцать два года назад, когда где-то в лесах грохнулось нечто и началась эпоха безумия, по этой же дороге шли войска безумца и людоеда. Говорят, они родились на самом краю Владимиро-Суздальского княжества, как два обыкновенных крестьянина. И ничего им в жизни не светило, пока силу огромную не получили.
Что досталось людоеду не знаю, но безумец, оказывается, смог людей подчинять своей воле. Руки им в пупки засовывать и заставлять слушаться. И вот этот крестьянин, возможно даже холоп или проигравшийся, подчиняя себе одного за другим всех окружающих, собрал войско больше, чем у многих князей. Так и получилось, что древние рода слегли, уступив место тому, кому лес больше силы дал.
Это произошло не только у нас — по всей Руси. В некоторых княжествах до сих пор князья каждый месяц новые. Наши же княжества столько лет князей не меняли только потому, что людоед с безумцем были братьями и горой друг за друга стояли, но сейчас, оказывается, повернулись один против другого. Значит и они скоро исчезнут: в эпоху безумия надо искать друзей, а не врагов. Слишком многие хотят забрать всё, что у тебя есть.
Время к вечеру.
Вскоре мы выходим на открытое место и вдалеке показывается Ярый острог. У меня отпала челюсть, некоторые замерли на полушаге, другие приникли к земле.
— Офигеть, они его отстроили, — вырывается у Жизнобуда, нашего мастера-кожевника.
— И расширили, — подтверждает Волибор. — В последний раз, когда я его видел, он был… поменьше.
Оказалось, что крепость, к которой мы идём, совсем не такая, какой мы её представляли. Широкая, высокая, мощная, это место, где происходят полноценные осады. Битвы, которые увековечивают в летописях. Глядя на неё, в голове всплывают образы, которые рассказывали странствующие барды. Лестницы, осадные башни, катапульты, требушеты, горящие в ночи снаряды, крики, плач, завывания скорбящих, вопли боли, сталь, ненависть.