Стархевен
Шрифт:
– Что за глупая шутка? – удивился Мантелл. Открыв книгу между форзацем и титульным листом, он увидел сложенную полоску бумаги.
Нахмурившись, Джонни развернул ее и прочел.
Через пару секунд бумажка вспыхнула у него в руках, превратилась в пепел и рассыпалась на мелкие пылинки.
Это было занятное послание, напечатанное опытным анонимщиком на вокотайпе заглавными буквами:
ДЖОНУ МАНТЕЛЛУ.ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ПОБЕСЕДОВАТЬ О ЗУРДАНЕ, ПРИХОДИТЕ ВО ДВОРЕЦУДОВОЛЬСТВИЙ, В КАЗИНО МАСОК В ЛЮБОЙ ИЗ СЛЕДУЮЩИХ СЕМИ ДНЕЙ, МЕЖДУ ДЕВЯТЬЮИ
11
Через три дня Мантелл отправился в казино Масок. Он решился на это после долгой и мучительной внутренней борьбы. Первой реакцией на анонимное письмо была вспышка гнева. Джонни не желал участвовать ни в каком заговоре против Зурдана, по крайней мере сейчас.
Но затем он снова вспомнил странные слова Майры, взволновавшие его в первую ночь, и начал прикидывать, какие возможности открылись бы перед ним после смерти Зурдана. Это заставило отнестись к посланию более серьезно.
Больше в книге не было ничего. Разумеется, ее использовали для передачи послания. Чтобы не оставлять следов, Мантелл сжег ее.
Итак, ему дана неделя на посещение казино Масок.
Первые два дня Мантелл устроил себе ускоренный курс переподготовки в теории защитных экранов. Он с удовольствием воскрешал в памяти забытые знания.
В эти дни ему удалось наметить несколько пробных путей к созданию личного защитного экрана для Зурдана.
Он сделал три выстрела наугад, они показали направление, по которому он должен пойти. Могут уйти месяцы, а то и годы, прежде чем он добьется какого-то результата, но он определил линию штурма, а это уже хорошая фора для будущей победы.
В первые дни работы в лаборатории Мантелл мало общался с Зурданом и совсем забыл о Майре Батлер. Ему казалось, что это был просто неудавшийся роман, мимолетное увлечение. Осталась горечь и тоска, но не больше. Он знал ее слишком мало.
Джонни загорелся работой. Он страстно желал восстановить свои былые технические способности, вновь обрести веру в свой талант инженера.
Мантелл познакомился с собратьями-вооруженцами: Харрелом, Брайсоном, Ворилойненом и еще с полудюжиной других ученых; все они были блестящими специалистами, но своенравными и эксцентричными людьми – они когда-то преступили закон и бежали на Стархевен, под крылышко мудрого Зурдана, дающего всем хлеб и кров над головой.
Как-то раз техник по фамилии Брайсон задал Мантеллу задачку, от которой голова пошла кругом. Брайсон был низеньким человечком с покатыми плечами и пальцами, желтыми от никотина, ходившим какой-то шаркающей походкой. Однажды утром, когда он работал в лаборатории, Мантелл как бы между прочим спросил, откуда у него такие великолепные знания в электронике.
Брайсон улыбнулся:
– Еще бы, ведь мне довелось работать в корпорации «Клингсановые защитные экраны» на Земле, это было до того, как я нажил себе неприятности.
Мантелл, державший в руках пачку транзисторных
– Говоришь, «Клингсановые»?
– Небось, слышал о них? – кивнул Брайсон.
– Я тоже работал там некоторое время, – проговорил Мантелл, – с восемьдесят девятого по девяносто третий год, пока меня не уволили.
– Странно, – удивился Брайсон. – Я был там с девяносто первого по девяносто шестой и знал всех в отделе вооружения. Я непременно должен был с тобой встречаться. Но я что-то не припоминаю никакого Мантелла. И в лицо не помню. Может, ты назвался Мантеллом, когда прибыл сюда?
Мантелл недоуменно пожал плечами:
– Это было более семи лет назад. Можно что-то и забыть. К тому же мы могли работать в разных отделах.
– Возможно, – как-то неопределенно ответил Брайсон.
Но Мантелла грызли сомнения. Он постарался вспомнить Брайсона и не смог. Никогда прежде ему не попадалось это имя, никогда прежде он не встречал этого маленького человечка с пожелтевшими пальцами. Все казалось странным. Если они были там в одно время, то должны были работать в одном отделе, поскольку имели одну квалификацию.
«Что-то здесь не так», – подумал Мантелл. Но он загнал эту мысль в дальний уголок подсознания, где хранились все воспоминания, которые он не желал теперь ворошить, и вернулся к своим делам.
Однако анонимка не давала покоя. Некоторое время Мантелл боролся с искушением и наконец решился – он должен все выяснить.
В тот же вечер Джонни отправился в казино Масок.
На десятом этаже Дворца удовольствий находилось восемь различных казино, имевших свои названия и свой круг постоянных клиентов. Казино Хрустальное, куда водила его Майра, было самым большим и самым популярным.
Остальные, расположенные дальше по сияющей ониксовой галерее, были поменьше, но зато с более значительными ставками.
Казино Масок находилось в самом конце галереи. Мантелл сразу узнал его по громадным статуям перед центральным входом.
Было ровно девять часов. У Мантелла пересохло во рту. Напряжение возросло до такой степени, что казалось, будто тело его сжимает громадный кулак. Он протянул руку, поднеся запястье к лучевому барьеру, который заведовал дверью. Она отворилась, и Джонни вошел внутрь.
Мантелл оказался в темноте, такой густой, что не смог бы различить собственную руку, поднесенную к лицу. «По всей вероятности, – подумал он, – меня сейчас разглядывают сверху в инфракрасном свете, наверное, чтобы удостовериться, не числюсь ли в черном списке».
Через мгновение голос робота услужливо промурлыкал:
– Пройдите в кабину налево, сэр.
Он послушно шагнул влево.
– Прошу вас в казино Масок, уважаемый сэр, – произнес голос другого робота.
Надо было заранее узнать у Майры или у кого-нибудь еще, что представляет собой это казино, но теперь уже было поздно.