Стань светом моим

Татьяна Медведева

Стань светом моим

Аннотация

Как быть, если тебе всего двадцать, ты студентка и сама себе зарабатываешь на жизнь, но вдруг забеременела? Выход один: потребовать

от будущего отца жениться на тебе. Так решила Таисья Лебедева, хотя не уверена в своей большой любви к нему. Да и однокурсник Валера Васильев, заморочивший ей голову нежностью и вниманием на какое-то время, не испытывает к ней глубокой привязанности.

Глава I

Мне удалось застать Валеру в общежитской комнате одного, тем не менее это не способствовало быстрому восприятию им сути сделанного мной предложения. Он невероятно долго молчал, пока не произнёс возмущённо:

– Предлагаешь жениться на тебе? – (Уставившись в его глаза, я внезапно обнаружила, что они у него совсем не карие, как всегда мне казалось, а грязно-зелёные, словно пожухлая осенняя трава на болоте или старый полинялый отцовский китель, который он одевает, когда возится в саду. Словом, защитного солдатского цвета - так бы выразилась красавица Оксана, моя молодая мачеха. Болотные, сузившиеся до щёлочек глаза сверкали презрением).
– Да с какого перепугу мне это делать?

– С такого, что я беременна!
– выпалила напрямую, понимая, что теперь антимонии разводить поздно: тесты упрямо показывали две полоски, а врач-гинеколог, к которой я обратилась, не успокоила меня ошибочностью тестовых показателей, наоборот, после сданных анализов подтвердила беременность.

Огромные травяные глаза Валеры неожиданно потемнели до черноты и округлились в недоумении. Некоторое время он размышлял молча, оттопырив чуть вперёд нижнюю пухлую губу - я и не ведала о его такой привычке.

А что, в сущности, знала я о своём однокурснике Валере Васильеве, прежде чем оказаться с ним в одной постели тёмной августовской ночью в черноморском городе Сочи? То, что дружит и живет в общежитии в комнате с тёзкой по фамилии - циничным и насмешливым на язык Андреем Васильевым, который меня терпеть не может. То, что нравится многим девчонкам, но сам никому из них не отдаёт предпочтение. По слухам, в родном его городе на Волге есть у него невеста. Или была…

– Ты меня разыгрываешь, Тася, разве сегодня первое апреля?
– нашёлся, наконец, что сказать Валера и посмотрел на меня в упор.

– Ты отлично знаешь, что сегодня первое октября, а беременностью не шутят!
– серьёзно произнесла я. Слабая улыбка, появившаяся до этого на смуглом лице потрясённого парня, мгновенно пропала.

В душе моей шевельнулось нечто вроде жалости к нему. Но всё же больше мне было жаль себя и моё пока ещё не родившееся дитя - я не могла допустить, чтобы его считали незаконнорождённым. Ребёнок не должен повторить мой путь, хотя в наше время начала двадцать первого столетия никто не осуждает безотцовщин и матерей-одиночек. Даже считается, для женщин родить для себя – обычное дело. Я же, напротив, не хочу рожать для себя: дети не забава, им нужны оба родителя. Хотя бы по документам.

– Ты обязан на мне жениться! – со всей решительностью, на какую оказалась способна, пошла в наступление, игнорируя недовольно нахмуренные брови Валеры.
– Иначе я расскажу в деканате, как ты бесчестно поступаешь, отказываясь от своего ребёнка.

– Так тебе и поверили!
–

Красивое лицо парня вспыхнуло злостью.
– И с чего это ты взяла, что это мой ребёнок! Может, ты ещё с кем-то спала!..

– Просто ушам своим не верю – какой же ты негодяй!
– возмущённо воскликнула я.
– Знаешь же, что у меня ты был первым. – И с видом обвиняющего испанского инквизитора ткнула Валеру указательным пальцем в грудь. Он невольно отступил на шаг.

– Откуда мне знать, что после меня на следующий вечер ты не прыгнула в постель ещё к кому-нибудь! Мы же всего раз были вместе. С одного раза невозможно забеременеть.

Да как он смеет обвинять меня в распутстве, когда знает, что я не из тех, кто вешается на парней! От наглости такой просто потеряла дар речи. Валера же не унимался.

– Кто бы мог подумать, что ты в 20 лет ещё девица!
– зашёлся было он криком, но, вдруг осознав, что из коридора или в комнатах за тонкими общежитскими стенами его могут услышать, сбавил тон до полушёпота.
– Сегодня все приличные девчонки пьют противозачаточные таблетки на сон грядущий.

– Буду знать, спасибо, что просветил!
– огрызнулась сердито.
– Зачем мне было пить таблетки, если не имела близости с парнями!

– Это не мой ребёнок! Я это чувствую! – внезапно заупрямился Валера и, теряя терпение, заметался взад и вперёд по комнате, как попавший в клетку-ловушку зверь, в то время как я с укором наблюдала за ним. – Ты не женишь меня на себе! – Снова повысил он голос. – Во все времена женщины пытались беременностью завлечь мужчин в брак, но я не собираюсь жениться пока, слышишь!.. Сегодня все прекрасно обходятся гражданским браком. К тому же ты забыла, на ком мне суждено жениться? Помнишь, что цыганка нагадала?..

Ох, уж это шутливое гадание цыганки Мирелы Бахти, заставившее меня по-иному взглянуть на Валеру Васильева! Раньше я на него не обращала внимания. По крайней мере как на парня, в которого можно влюбиться. Считала эгоистичным и ненадёжным, несмотря на его привлекательную внешность и манящую, по-детски непосредственную улыбку.

С цыганкой Мирелой я познакомилась у входа на рынок ранней весной.

– Можно спросить? – умоляюще остановила она меня.

На такую расхожую цыганскую фразу-уловку, как обычно, хотела сделать безразличный вид, что мне дела нет до неё, и пройти мимо, но жалкий облик молодой женщины неожиданно поразил меня. И я приостановилась на миг и невольно уставилась на неё. Цыганка была беременна. Круглый живот, похожий на крупный арбуз, неуклюже выпирал вперёд. Несмотря на холодный март, одета была легко: в свитер ручной вязки и малиновую китайскую ветровку, цветастую шёлковую юбку с оборками по низу. Густые чёрные волосы небрежно перехвачены зелёным кашемировым платком. Она ёжилась от холода, нос покраснел, губы обветренны.

– Который сейчас час?
– спросила цыганка, еле сдерживая дрожь

– Двадцать минут второго, - машинально ответила я и собралась уже отправиться дальше восвояси, как та крепко вцепилась в мой рукав.

– Хочешь, красавица, погадаю?

Я мягко отстранила её. Не выношу гаданий и предсказаний: это способы одурачивания легковерных людей.

– Не хочу заглядывать в будущее, лучше не знать его. А в прошлом уже ничего не изменишь.
– Взглянув в тёмные, как южная ночь, глаза дрожащей от холода цыганки, не удержалась от укора: - На улице мороз, а ты разоделась как в майский день, себя не жалко, пожалела бы будущего ребёнка!