Сталинский сокол
Шрифт:
– Конечно, куда нам, простым рабочим до вас, корреспондентов… – последовавший спазм не позволил ей продолжить речь.
«Каких еще корреспондентов?» – Марина еле успела прикусить язык. Где оно, это удостоверение, интересно? Вдруг тоже в самолете осталось, надо посмотреть. Она потянулась к карману сумочки, когда над головой прозвучало:
– Ваш заказ.
Пустые тарелки исчезли, перед Мариной стояло блюдо с суфле, а официант уже расставил на столе горячее и тянулся за пустым ведерком из-подо льда.
– Подождите, – остановила его Марина, – не надо шампанского. Принесите лучше водки и поросенка.
– Какого поросенка? – не понял
– Обычного жареного поросенка. У вас есть в меню, я видела, – заявила Марина.
– Да, имеется. Но вам придется ждать…
– А мы и не торопимся, – отрезала она и обернулась на голоса: к столику возвращались Алексей со сталеваром, следом тащился канавщик. Он что-то говорил им, сталевар обернулся и на него налетел один из гостей – молодой человек в расстегнутой белой рубашке брел куда-то, держа по стакану в каждой руке. Перепалка затихла так же быстро, как и началась, нетрезвого юношу утащили за ближайший столик, а Сорокового Алексей довел до места под руку. Канавщик плюхнулся на свой стул и потянулся к тарелке, Пичугина выпрямилась и принялась за котлету с картошкой.
– Ну, и где твое шампанское? – Алексей с деланным вниманием осмотрел стол и повернулся к Марине.
– Я передумала, – созналась она, – не хочу больше шампанского. И не дожидаясь следующего вопроса, сказала тихо, так тихо, что Алексею пришлось наклониться к ней. Его волосы были очень близко, они упали на лоб, и Марина снова увидела тонкий белый шрам на виске летчика. А рядом еще один, едва заметный. – Я передумала, чтобы не пить одной. Ты же пьешь водку?
– Да, – растерянно кивнул он, – пью. Иногда. Но если тебе так хочется… – Договорить он не успел: из дальнего темного угла зала раздались звуки трубы, грохнули ударные. Марина вздрогнула, Алексей выпрямился рывком и обернулся. Темный закуток осветился разноцветными огнями, и Марина увидела, как из скрытой за выступом стены дверцы на импровизированную сцену к роялю выходят музыканты. Джаз построился перед белым инструментом, сыграл короткое знакомое вступление, мигом потонувшее в восторженных криках и воплях. Затем строй разошелся в стороны, и оказалось, что за клавишами рояля сидит человек в голубом костюме. Понять, что происходит, Марина не успела – ей пришлось вскочить вместе со всеми, но это не помогло. Зато ясность внесла Груня – она скакала, опираясь ладонями на спинку стула и визжала не своим голосом:
– Утесов, это же Утесов! Ой, мамочки, Дуська не поверит, что я живого Утесова видела! – Пичугина обернулась на мгновение, и Марина увидела, что лицо многостаночницы мокрое от слез. Грузчик с Турксиба топтался рядом с Алексеем и искренне старался понять, что происходит.
– Ваш заказ, – официант материализовался прямо из колонны, поставил на стол графин с водкой, схватил две пустые тарелки и сразу исчез. «Интересно, увижу ли я сегодня поросенка?» – подумала Марина, но тут же забыла о нем. К черту все, когда сейчас будет петь живой Утесов! А тот уже раскланивался на все стороны, причем самый глубокий поклон достался товарищам у окна под фикусом. Но большая часть зала на эту мелочь внимания не обратила, Марина слышала, как стахановцы выражают свое восхищение, выкрикивают комплименты в адрес маэстро, названия его песен и даже признания в любви. Утесов прижал обе руки к груди, поклонился еще раз и подошел к инструменту.
– Сердце, тебе не хочется покоя… – раздалось со «сцены», и толпа умолкла,
– Как хорошо на свете жить! – голос с противоположной стороны зала легко перекрывал общий гул и достигал самых дальних его уголков.
«Я пел на любых площадках, и никто никогда не жаловался, что меня не слышно. Даже на фоне оркестра. А ведь до сорок первого года мы не знали, что это такое микрофон, он был нам не нужен», – это Утесов напишет в своих мемуарах, когда уже покинет эстраду, лет через тридцать или сорок после сегодняшнего дня.
А сейчас, пока он пел под звон бокалов в чаду и табачном дыме стахановского загула, Марина рассматривала своих соседей. Груня выкопала из ридикюля платок и терла глаза, развозя под ними черные кляксы. Сороковой смотрел в тарелку перед собой и вздыхал, канавщик вытянулся, как легавая в стойке, и даже забыл про остывший бифштекс. Сатыбаев блаженствовал, он откинулся на спинку стула и подпевал маэстро, не забывая общипывать виноградную кисть из фруктовой вазы, поглядывая на Марину блестящими, как пуговицы на его гимнастерке, глазками.
– Спасибо, сердце… – Марина вышла из-за стола и оперлась рукой о колонну. Алексей повернулся к ней и тоже попытался подняться на ноги.
– Пойду покурю, – Марина оторвалась от колонны, постояла на одном месте и сделала несколько неуверенных шагов по красно-зеленому ковру. Летчик усмехнулся понимающе и протянул ей портсигар.
– Что там? – Марина поправила сползающую накидку и поудобней перехватила норовившую выпасть из рук сумочку.
– «Герцеговина Флор», – горделиво заявил Алексей, – такие папиросы сам Сталин курит.
– Не папиросы, а трубку с табаком из этих папирос, причем исключительно производства табачной фабрики «Дукат». Я скоро вернусь, веди себя хорошо, – Марина оглядела притихшее общество, неторопливо обошла колонну и направилась к выходу из зала. До вестибюля она добралась без приключений, нашла заветную дверь, вошла в пустое тесное помещение и первым делом посмотрела на себя в зеркало. Ничего, могло быть и хуже.
«Зря я пудру не купила, – Марина отошла к стене, повернулась и осмотрела себя со всех сторон, – подумаешь, лишние сто рублей. Потом бы матери подарила, она ни за что не поверит, как и Дуська Битюгова своей пьяной подруге…
– На себя посмотри, – Марина вернулась к зеркалу, причесалась, накрасила губы и еще раз критически оглядела себя с головы до ног. Да, выпила, да, лишнего – ну и что? Зато хоть румянец на щеках появился, и глаза блестят, на человека похожа стала.
Дверь туалета распахнулась со скрипом и в помещение ввалилась основательная, крепкая стахановка в цветастом, обтянувшем ее, как барабан, платье. Сильно нетрезвая ударница осмотрела Марину с головы до ног, громко икнула и скрылась в кабинке. Дверь снова распахнулась, и в тесную комнатенку ворвались сразу несколько человек.
„Вовремя я“, – Марина пробралась через толпу и вышла в вестибюль. Народу полно, накурено так, что даже в полумраке виден сизый дым. Она чихнула, закашлялась и как могла быстро, пошла в зал, к своему столику, ориентируясь на подпиравшую цветной купол колонну. Шум, гул, крики и громкая музыка – Марину оглушали слишком резкие звуки, она морщилась и хваталась руками за виски. Колонна качнулась, на ее боках появились подозрительные выпуклости, потолок плавно прогнулся вниз, но уже через мгновение все вернулось на свои места.
Тринадцатый II
2. Видящий смерть
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Неудержимый. Книга IV
4. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Легенды Львова. Том 2
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Юрий Долгорукий (Сборник)
Проза:
историческая проза
рейтинг книги
Три влечения
Научно-образовательная:
психология
семейная психология
рейтинг книги
Третий Генерал: Тома I-II
1. Третий Генерал
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
сказочная фантастика
рейтинг книги
Инженер Петра Великого 6
6. Инженер Петра Великого
Фантастика:
альтернативная история
фэнтези
попаданцы
рейтинг книги
Деревья и кустарники для любительского садоводства и озеленения
Справочная литература:
прочая справочная литература
рейтинг книги
Неизвестный Яковлев. «Железный» авиаконструктор
Война и мы. Авиаконструкторы
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
Как сделать карьеру, или Психология общения на работе
Деловая литература:
корпоративная культура
рейтинг книги