Чтение онлайн

Другой академик сказал, что его коллега пошутил. Сталин изрек: шутка — вещь серьезная, а если не серьезная, то просто смешная. Второго академика тоже арестовали.

Так пишется история

В 1931 году Сталин назначил Ивана Павловича Товстуху заместителем директора вновь созданного Института Маркса — Энгельса — Ленина. По указанию Сталина Товстуха уничтожал документы Ленина, невыгодные для Сталина, и собирал материалы против его соперников и врагов. Сталин поручил Товстухе изучить также бюллетени XIII съезда, и графологи из ЧК определяли, кто из делегатов съезда голосовал против Сталина и вписывал в бюллетени другие фамилии.

Друг

советских физиков

У молодого ученого Петра Леонидовича Капицы в 20-х годах умерла жена. Капица был подавлен, и Абрам Федорович Иоффе — тогдашний учитель нового поколения советских физиков — решил поддержать талантливого ученого и отправил Капицу к Резерфорду в Англию. Капица понравился английскому физику и получил в его институте лабораторию. Там он работал, изредка приезжая на родину.

Во время очередного приезда в начале 30-х годов его вызвали в НКВД и спросили, не считает ли он, что пора жить дома. Капица ответил, что ему лучше работать в Англии, где у него есть лаборатория.

Ему же посоветовали не думать подобным образом. А вскоре Сталин пригласил его к себе и спросил, при каких обстоятельствах он мог бы успешно работать на родине. Капица ответил, что для этого ему нужен свой институт. Сталин согласился. Однако Капица объяснил, что иметь в Советском Союзе институт с необходимым оборудованием невозможно, поэтому ему лучше вернуться в Англию. "Почему не возможно?" — возразил Сталин. — Мы можем выделить валюту для покупки необходимого оборудования. Что вам нужно?" Капица представил предусмотрительно приготовленный список и добавил, что хотел бы быть в этом институте полным хозяином.

— Я хотел бы принимать на работу только тех, кого сочту нужным, и назначать зарплату по своему усмотрению. Контроль за расходованием средств должен сводиться к одному: не злоупотребляю ли я деньгами в личных целях. В остальном я должен ими распоряжаться по своему усмотрению, в интересах дела.

Сталин согласился, и Капица получил в свое распоряжение институт. Деятельность директора началась с такого эпизода. Войдя во двор института и увидев кучу мусора, Капица вызвал начальника отдела кадров.

— Сколько у нас дворников?

— Три.

— Сколько они получают?

— По пятьдесят рублей.

— Позовите одного из дворников.

Пришел пожилой человек и представился дворником. Капица спросил:

— Если вам определят зарплату в 120 рублей, будет чисто? — Да.

— Тогда договорились.

Так началась работа института.

Для улучшения научной работы

Устав Российской академии наук содержал пункты, неудобные для Сталина. Самостоятельное, без участия "широкой общественности" и вмешательства инстанций выдвижение и выборы кандидатов и членов академии. Издание трудов АН без цензуры. Бесплатное и беспрепятственное отправление за рубеж материалов и изданий, а также любых грузов. Самостоятельная беспошлинная закупка зарубежных приборов и книг. Освобож дение от таможенного досмотра на границе. Сталин лишил академию всех этих вольностей.

Под нажимом властей академия избрала новых академиков, многие из которых, хотя и были широко образованными людьми, но не имели прямого отношения к академической науке (А. Деборин, Н. Лукин, В. Фриче, Г. Кржижановский, А. Луначарский, Н. Бухарин и т. д.). В подобных акциях Сталину было важно не столько возвысить этих деятелей, — некоторых из них он вскоре уничтожит или отстранит от активной работы, — сколько унизить и подчинить академию. Вскоре утратившая независимость академия станет пополнять свои ряды

людьми, совершенно лишенными научных достоинств (Т. Д. Лысенко, Г. Ф. Александров, А. М. Еголин, М. Б. Митин и другие).

Опасная вакансия

Ленин настаивал на отъезде Горького за границу. "Он больше года с поразительным упрямством настаивал, чтобы я уехал из России", — это сказано в очерке Горького о Ленине. Забота о больном? Вероятно, однако есть еще и другой аспект! Крупный писатель — всегда беспокойство для власти. Горький приносил ей немало хлопот своим заступничеством за арестованных интеллигентов, просьбами о помощи деятелям культуры, несвоевременными мыслями. Борис Пастернак писал:

Напрасно в дни великого совета,Где высшей власти розданы места,Оставлена вакансия поэта,Она опасна, если не пуста.

Горький уехал на Капри. Потом вернулся, и встала та же проблема.

Быть может, Сталин решил её по-своему. Сталин обвинил в смерти писателя своего верного холуя Ягоду и врачей. Это почти саморазоблачение перед лицом истории.

Возвращение Горького

Горький вернулся на родину из долгой эмиграции.

Высказывая ранее "несвоевременные мысли", он осуждал террор и жестокость революции и расценивал убийство Урицкого и Володарского как возмездие палачам. Как же он решился вернуться в сталинскую Россию? Кроме ностальгии должны были существовать другие причины. Прежде всего, временное смягчение жестокости режима или по крайней мере уменьшение информационного потока на эту тему. Некоторую роль в возвращении Горького могли играть материальные дела. Основным источником доходов Горького были публикации в России, а в случае продолжения эмиграции эти публикации могли прекратиться. Нажимал на отца и Максим, которого приезжавшие из Москвы гости уговаривали вернуться и сулили подарить автомобиль. Возвращение предполагалось не окончательным, пробным, и лишь через несколько лет пребывания в Москве выяснилось, что путь назад отрезан.

Существовала ещё одна неизвестная и важная деталь, о которой независимо друг от друга, что повышает ее достоверность, рассказывали Юрий Карлович Олеша и Корней Иванович Чуковский: Сталин предложил Горькому, а тот согласился, — соправление. Горький возвращался как соправитель России! И действительно, подчеркнутое уважение к Горькому как к основоположнику новой культуры и литературы, привлечение его к решению кардинальных вопросов, приемы в его особняке создавали реальное поле его власти, которое постепенно сужалось и в конце концов дошло до нуля и даже отрицательной величины — до домашнего ареста, осуществляемого с помощью особо полномочного секретаря Крючкова. Однако на первых порах Сталин очень льстил Горькому. Однажды он был в гостях у писателя. Застолье затянулось за полночь. Выхватив из книжного шкафа книгу Горького, Сталин с сильным грузинским акцентом стал декламировать поэму "Девушка и смерть". Горький сконфузился и попросил: "Не читайте эту ученическую вещь". Однако Сталин упрямо продолжал выразительное чтение. А закончив, написал на книге: "Эта штука сильнее, чем «Фауст» Гете. Любовь побеждает смерть". Перед «чем» он забыл поставить запятую и, кажется, написал «любовь» без мягкого знака. К этой похвале даже во времена культа личности относились без особого доверия: плоскую по мысли вещь Горького нелепо сравнивать с шедевром мировой классики.