Чтение онлайн

Это был удар страшной силы.

Черчилль поспешил заверить собеседника, что операция «Оверлорд» состоится.

Но если допустить, что Сталин знал об опасениях союзников по поводу сепаратного мира, то он должен был знать и другое: о твердом решении Рузвельта начать «Оверлорд» в мае 1944 года. То есть, слегка пугая Черчилля, он просто оказывал дополнительное давление на своего постоянно ускользающего партнера.

Во время заседаний в поле зрения Рузвельта, Черчилля и всех других постоянно находилась картина художника Аркадия Пластова «Фашист пролетел». Сталин не случайно распорядился доставить ее в Тегеран и разместить на видном

месте. Сюжет картины очень простой, но простота — ошеломляющая: желтеющая осенняя роща, лужок, зеленое озимое поле, на лужке — щенок, овцы, корова, теленок и белоголовый мальчик-пастушок. Мальчик лежит на траве, поджав ноги. Его голова в крови. Он мертв. Корова тоже убита. Щенок, задрав морду, воет. И все.

Если бы Сталин хотел поведать союзникам о страданиях русского народа, вряд ли он бы сказал больше, чем полотно Пластова, сына деревенского иконописца и внука священника.

Итоги Тегеранской конференции были для Советского Союза превосходны:

«Оверлорд» был назначен не позднее мая 1944 года;

подтверждались западные границы с Польшей, Румынией и вхождение Прибалтийских государств в состав СССР;

признавалась советско-финляндская граница 1940 года;

обещано, что Восточная Пруссия (с Кенигсбергом) войдет в состав СССР.

Советский Союз взял обязательство через три месяца после окончания войны с Германией начать военные действия против Японии.

Сталин с энтузиазмом принял это предложение Рузвельта, потребовав взамен как минимум отмены Портсмутского договора 1905 года. Это означало возвращение СССР южной части Сахалина, Курильских островов и преимущественных прав в Китае — всего того, что потеряла Россия в Русско-японской войне 1904–1905 годов.

(Таким образом, на Востоке Рузвельт гарантировал себе, как ему тогда казалось, полное доминирование Соединенных Штатов на просторах бывших колониальных владений Англии, Франции, Голландии. Если учесть проамериканизм Чан Кайши, то после войны весь мир должен был управляться Америкой и ее младшими партнерами, СССР и Великобританией.)

Конечно, Сталин не знал, что Рузвельт, солидарный с ним в отношении «английского бульдога», планирует, что Берлин будет взят американскими войсками и тогда Америка продиктует всем условия мира.

Завершался 1943 год. Его можно назвать великим в судьбе нашего героя. Он стал вторым человеком мира. СССР вступил в многообещающий союз с Америкой.

Американский журнал «Тайм» назвал его «Человеком года».

На обратном пути из Тегерана Сталин побывал в Сталинграде, осмотрел руины, разбитую немецкую технику, заглянул в бывший штаб Паулюса. Его внимание привлекли горы немецких касок на улицах. Глядя на них, он заметил: «Эх, горе-завоеватели… В касках-то головы были!.. А город мы выстроим красивее прежнего. С нашим народом все сделаем!» 492

В Тегеране союзники предлагали сохранить этот разрушенный город как памятник великому сражению. Сталин же предпочитал памятник более оптимистического вида.

В конце декабря 1943 года поздней ночью он позвонил наркому финансов А. Г. Звереву и в течение сорока минут вел разговор о послевоенной денежной реформе. Нашего героя уже интересовали перспективы перехода экономики на мирные рельсы.

Четвертого сентября 1943 года Сталин и Молотов встретились в Кремле с митрополитами Сергием (Москва), Алексием (Ленинград) и Николаем (Украина) и объявили о желании правительства восстановить патриаршество. Через три дня был созван Архиерейский собор, патриархом был избран митрополит Московский и Коломенский Сергий (Иван Николаевич Старгородский, 1867 года рождения). Сталин согласился на все предложения духовенства. 5 сентября сообщение о встрече Сталина и о предстоящем созыве Собора для избрания патриарха было напечатано в газете «Известия».

На первый взгляд это событие касалось только внутренней жизни СССР. (Кстати, в октябре 1943 года было создано Центральное управление мусульман в Ташкенте.)

Действительно, общество во время войны сплачивалось на основе патриотизма и борьбы за свободу Отечества. Политический и идеологический контроль ослабел, в партию широко привлекались «все, отличившиеся на поле боя». [37] Именно на базе патриотизма произошло забвение раскола Гражданской войны и, как следствие, — легитимизация Сталина как признанного народом руководителя. Он стал символом возрождения России.

Однако, возрождая патриаршество, бывший семинарист Тифлисской духовной семинарии смотрел дальше пределов своего государства. Красная армия приближалась к Европе, и православные народы должны были получить сигнал из Москвы, что вековые традиции Третьего Рима не ушли в прошлое.

Начались и большие перемены в государственном управлении.

Четырнадцатого апреля 1943 года из НКВД был выделен отдельный наркомат — Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ), теперь у него не было важной функции — контролировать армию и флот, проводить расследования в отношении военнослужащих.

Отныне Управление особых отделов выводилось из НКВД и преобразовывалось в подразделение Наркомата обороны — Главное управление военной контрразведки (СМЕРШ). Начальник СМЕРШа В. С. Абакумов назначался заместителем наркома обороны и подчинялся только наркому обороны И. В. Сталину.

За этим решением скрывалось не только желание нашего героя вывести армию из-под влияния политического сыска, но и увеличение авторитета военного руководства. Сталин вывел Жукова, Василевского, Рокоссовского из-под надзора Берии.

Даже роспуск Коминтерна был мотивирован тем, что идея мировой революции себя исчерпала и, соответственно, возникла потребность в новых методах отстаивания Кремлем своих интересов за рубежом. То, что мировая международная борьба переместилась внутрь СССР, на острие советско-германских фронтов, освобождало Сталина от необходимости держаться за детище Октября, каковым по сути и являлся Коминтерн. Теперь можно было влиять на зарубежные компартии и вообще на международные отношения напрямую. Поэтому Сталин легко простился с этим всемирным коммунистическим правительством, где он сам был всего лишь первым среди равных.