Чтение онлайн

Палавек дважды выстрелил в Чан Ю, когда опиумный король, бывший чанкайшистский генерал, Самый старший брат «Союза цветов дракона» и агент Центрального разведывательного управления США уже был мертв. Сердце старца только что само остановилось на восемьдесят пятом году жизни.

Вломившийся охранник в падении, от порога, не разобравшись в обстановке, успел дать очередь по Цзо. Палавеку пришлось стрелять в охранника, повернувшего автомат в его сторону.

Легко раненный, Цзо укатился за кресло Чан Ю, нажал под письменным столом кнопки сигнализации. Если нижняя охрана успеет, он — спасен.

Свет

в комнате вдруг вырубили. За окном завыли сирены воздушной тревоги. Согласно плану маневров электростанция «вышла из строя». Но свет зажегся вновь. Дизельный движок гостиницы «Чианг Ин», администрация которой могла себе позволить не считаться с причудами армии, дал ток.

Цзо в комнате не было. В дверь, ведущую в коридор, выйти, минуя Палавека, стоявшего в ней, он не мог. Значит, потайной выход в апартаменты?

Из поднявшегося лифта, едва начали раздвигаться створки дверей, охранник в смокинге выпустил очередь вдоль коридора. За секунду до этого Палавек инстинктивно втиснулся в дверь. Услышан топот, трижды выстрелил, выставив руку за косяк. Падение тела...

Близ алтаря предков приметилась щель. Палавек пинком распахнул вход во внутренние покои Чан Ю.

Всемогущий богач жил в комнате, обставленной как деревенская хижина. Низкий дощатый столик. Деревянная, голая, вытертая до блеска кровать без белья. Сундук для посуды, сундук для бумаг и сундук для одежды. На подставке бронзовый бюст Конфуция, который Майкл Цзо бросил в голову Палавека. Возможно, из-за этого выстрел с бедра получился неудачным. Пуля сбила бронзовую цаплю на припаянных к спине бронзовой черепахи ногах. Символ долголетия — тысяча лет цапле и десять тысяч черепахе — рухнул под ноги Цзо.

В растерзанном вечернем пиджаке, рубашке, вылезшей из-под загаженных брюк, с серебряным замком, свисавшим наружу, расставив массивные короткие ноги, Цзо нащупывал левой рукой вторую цаплю.

— Щелкните-ка пушечкой в последний раз, дорогой мистер Йот, — сказал он, облизывая сухие губы. — Вы неплохо поработали моим подарочком. Мягкий спуск, не так ли? Тринадцать мягких нажимов вы уже сделали. А?

Пятясь, Палавек вытянул Цзо на середину комнаты и выстрелил...

Дядюшка Нюан знал, что делал, когда подменивал оружие. Один патрон оставался еще в обойме.

Он прислушался. Движения ни в приемной Чан Ю, ни в коридоре не слышалось. Значит, снизу больше не поднимались. Надо действовать — и побыстрее!..

Лейтенант Пхромчана и сержант Уттамо дали Палавеку возможность усесться в «крайслер» у входа в «Джимкхан-клуб». Чудоч дивился выдержке шефа, объезжая вывалившегося на асфальт водителя. Бандит, успевший по пути из Ват Дой Сутхеп до бара переодеться в военную форму, минуту-две представлял идеальную мишень. Следуя в ста метрах за роскошным автомобилем, освещавшим габаритными огнями половину улицы, сержант притормозил у гостиницы «Чианг Ин». Подъезжать ко входу шеф, к удивлению, тоже не позволил.

— Пусть разберутся между собой, Чудоч. Дадим им время, — как-то неуверенно и раздумчиво сказал лейтенант. — Они друг друга стоят...

Когда в районе крайнего окна на восьмом этаже глухо раздались пистолетные выстрелы и громче отработал автомат,

они вкатили пикап почти в вестибюль. Двое в светлых смокингах, доставшие было «узи» из-под дивана, на котором сидели, разглядев форму сержанта, без разговоров подняли руки.

— Если будут тревожные звонки постояльцев из-за выстрелов, — сказал Рикки администратору, — скажите, что это шумовое оформление идущих маневров, ничего чрезвычайного... Я — лейтенант Пхромчана из центрального управления полиции. Ясно?

— Слушаюсь, господин лейтенант.

— Покажите сержанту Уттамо, куда поместить двух красавцев на короткое время.

— Посыльный! — заорал администратор, хотя мальчик с раскрытым от удивления ртом стоял рядом. — Апартаменты ноль-ноль-один... Живо!

Группа нарядно одетых людей прошла из ресторана к лифтам. Пока официант держал для них тяжелую стеклянную дверь, оттуда вырывались звуки оркестра. Вряд ли публика там встревожилась — шума у них хватало. В номера же с кондиционированным климатом не проникло ни звука из внешнего мира. Рикки Пхромчана подобрал автоматы, поблескивавшие на диванном шелке. В полиции таких еще не выдавали.

— Молодцы — из охраны восьмого этажа?

— Восьмого, господин лейтенант.

— Почему сверху донеслись выстрелы? Разве там открываются окна?

— Я... не знаю...

— Будете лгать или изворачиваться, привлеку. Банде — конец. Они не смогут вас тронуть.

— Обычно там все плотно закрыто. Так было до вчерашнего дня. Потом подача кондиционированного воздуха приостановилась по желанию клиента. Окна распахнули... Такова причуда постояльца. Это специальные апартаменты. Заплачено за пятнадцать лет вперед... Специальный лифт, отдельная лестница, собственная прислуга и эти... эти люди... телохранители. Согласитесь, ничего противозаконного, господин лейтенант...

Пхромчана побросал автоматы в пикап, капот которого сжимали раздвинутые фотоэлементом двери гостиницы. Створки дергались, привратник всем видом показывал, что это его не касается. Рикки рывком, пробуксовывая на ковре, дал задний ход. Створки со стуком сошлись. Развернулся прямо на пандусе и поставил машину капотом на выезд со двора. Сплюнул старую жвачку, приготовил новую порцию бетеля. Следовало взвесить: как поступить дальше?

Широкое окно на восьмом этаже засветилось ярче — отодвинулась занавеска. Через подоконник свесился головой вниз человек в противогазе. Он сползал, сползал и, набирая скорость падения, крутясь, мотая руками, паруся вздувшейся пузырем рубашкой и широкими штанинами, полетел вниз, освещаемый светом из номеров.

Удар об асфальт услышал и Чудоч Уттамо, шедший за указаниями к Рикки из апартаментов ноль-ноль-один. Он держал ключ с массивным брелоком, обтянутым обезьяньей шкуркой. Бьющая через край роскошь помещения, которое он увидел, и всей гостиницы, особенно после случившегося с Типпарат, угнетала. Он не сразу и сообразил, что произошло.

Они постояли над телом в треснувшей по швам униформе. Противогаз тоже лопнул, из-под него пузырьками выходила серо-красная жидкость.

— Жаль все-таки парня, — сказал Рикки Пхромчана. Хотя думал другое. Сердце вдруг сжала острая нежность и жалость к девушке. Что у нее было с этим злосчастным? Может, и вправду Палавек этот — жертва?