Чтение онлайн

Она продиктовала номер телефона. Он поблагодарил ее и перезвонил Виктору Лапикову.

– Виктор Игоревич? – спросил он, услышав мужской голос.

– Да, это я, – ответил молодой Лапиков.

– Доброе утро. Извините, что беспокою так рано.

– Ничего. Я все равно стою в пробке, – рассмеялся Лапиков.

– Номер вашего телефона дала мне Светлана Петровна Неверова.

– Очень приятно, – сказал Виктор, – вы ее знакомый? Как вас зовут?

– Меня обычно называют Дронго, я скорее был знакомым ее отца.

– Понятно. Есть что-нибудь новое?

– Пока нет. Мы все его ищем.

– Бедная Света. У вас ко мне дело?

– Да.

Вы ведь работаете в банке?

– Верно.

– У вас есть депозитарные ячейки?

– Конечно.

– Одну из них арендовал Неверов?

– Я не имею права разглашать подобную информацию. Тем более по телефону. Извините. Я должен перезвонить Светлане.

– Обязательно. А я позвоню вам через пять минут. Договорились?

Пять минут тянулись нестерпимо медленно. Наконец он снова поднял телефон, повторяя набор номера Лапикова. Тот сразу ответил.

– Светлана сказала, что вам можно доверять. Что вы конкретно хотите?

– Была ячейка или нет?

– Он арендовал ячейку, но не на свое имя.

– На имя вашего отца, – догадался Дронго.

Теперь понятно, что даже если каким-то чудом службе безопасности Суровцева удалось бы проверить все депозитарные ячейки в этом банке, то фамилии Неверова там бы все равно не было. Он открыл ячейку на фамилию своего друга, отца Виктора.

– У кого ключи?

– Конечно, у самого Петра Алексеевича. И второй ключ в банке.

– Ячейка оплачена вперед?

– За год.

– Что будет, если ячейку не оплачивают?

– Существуют строгие правила. Мы ждем месяц, посылаем уведомление, а затем вскрываем ячейку. Но почему она вас так интересует?

– Я был близким другом Петра Алексеевича.

– Там его мемуары. Он говорил, что пишет воспоминания о своей прежней работе.

– Понятно. Извините, что я вас побеспокоил. – Он положил телефон на столик. Если все правильно, то теперь у него остались только две загадки. Кто сдавал Деменштейна и куда исчез Неверов. Ровно в полдень он приехал в компанию Деменштейна, уже готовый к продолжению разговора.

При его появлении Регина и Замира замерли, не решаясь ничего спрашивать. Утром в компании уже успели побывать сотрудники прокуратуры. Все знали о происшедшей вчера ночью трагедии. Регина неживым голосом доложила, что пришел эксперт, и, получив согласие, только кивнула головой. Дронго вошел в кабинет. Было заметно, как нервничает Деменштейн. Он впервые в жизни принимал человека, которого вчера уволил. И впервые за много последних лет извинялся.

Дронго сел в кресло. Напротив устроился Деменштейн. Он не вызывал Регину и не предлагал ничего выпить. Просто сидел и ждал, когда Дронго начнет говорить. Но тот тоже молчал. И тогда первым начал тяжелый разговор сам Лев Давидович.

– Вчера вы меня просто потрясли, – признался он. – Я мог предположить все, что угодно. Но мне и в голову не могло прийти, что вы пойдете на такой опасный трюк и согласитесь добровольно пройти через все это ненужное унижение.

– Мне необходимо было разобраться в том, что происходит, – возразил Дронго, – именно поэтому я готов был наплевать на собственный имидж. Только сегодня ночью я понял, что был не прав. Не в том смысле, что неправильно продумал все свои действия, а в том смысле, что не учел вашу психологию. Я обязан был о ней помнить. Ведь вы победитель по натуре. Такой завоеватель. Человек, у которого есть состояние в десять цифр. И поэтому вы априори не уважаете слабых и проигрывающих.

Вам интересны только победители, только самые лучшие. Вы привыкли все покупать. Лучшие машины, лучшие женщины, лучшие дома. У вас другая психология. И поэтому я допустил ошибку. Я нарочно высказал свое твердое убеждение, что Неверова нет в живых. Я и сейчас так полагаю. Иначе мы бы давно о нем услышали. Более того, сейчас наконец у меня есть доказательства, что он убит.

Вчера вы готовы были мне поверить, но, как только раздался телефонный звонок и Неверов объявился, вы сразу поставили крест и на моей работе, и на доверии ко мне как к эксперту. А мне нужно было всего лишь проверить, как на этот звонок отреагирует ваша четверка «мушкетеров». Это было самое интересное в моем расследовании. Поэтому, сообщив вам о возможной смерти Неверова, я сознательно поручил своему помощнику Леониду Кружкову отправиться в Армению, где он проверял обстоятельства гибели родственников Ашота Погосова и откуда он должен был позвонить, чтобы от имени несуществующего Неверова договориться о сегодняшней встрече.

Самое поразительное, что вы сразу поверили. И все присутствующие тоже поверили, за исключением покойного Погосова. Он был хороший психолог и понимал, что столь затянувшееся молчание Неверова говорит явно в пользу моей версии. Но вы в тот момент не захотели слушать ни меня, ни Погосова.

– Откуда я мог знать, что вы решитесь на подобное безумие? – встрепенулся Лев Давидович.

– Мне было важно просчитать реакцию ваших сотрудников. Регина испугалась и явно поверила. Погосов не поверил, просчитав все возможности. Арсаев тоже не очень поверил, хотя и предложил свою помощь в сегодняшнем обмане. Суровцева насторожил этот звонок, но он поверил в возможность бегства Неверова. Я поставил своеобразный эксперимент и получил конкретные результаты.

– Значит, вчера ночью вы сказали мне правду. Этот телефонный звонок из Армении организовали именно вы? – спросил Лев Давидович.

– Кружков сегодня возвращается в Москву. Вы сможете сами с ним побеседовать и обо всем узнать. И все было бы нормально. Но вы нарушили мой план. Узнав о том, что телефонный звонок был из Армении, вы сразу связали его с Ашотом Погосовым и потребовали у Суровцева привезти его к вам. Это была ваша первая ошибка. Затем вы вызвали Регину, и таким образом об этой истории узнали Суровцев и Регина…

– Арсаев тоже узнал. Он вчера был на встрече, но я ему позвонил и все рассказал, – выдохнул Лев Давидович, – правда, только после событий.

– Опять то же самое. Но здесь вы допускаете очень большую ошибку. Вы рассказали обо всем Тарханову. Я успел войти гораздо раньше и слышал ваш разговор.

– Он мой адвокат и волновался из-за того, что я могу ему не доверять, – мрачно объяснил Деменштейн.

– Вам и не нужно было ему доверять, – сказал Дронго. – Я специально просмотрел судебное разбирательство между вашими компаниями. Фамилия Френкель встречалась в материалах суда по меньшей мере раз пятьдесят. Не знать главу компании, с которой вы судились, Тарханов не мог. Тем более такого известного олигарха, как Леонид Френкель. Сказав, что не помнит этой фамилии, ваш адвокат невольно выдал себя. Профессиональный адвокат не мог забыть фамилию вашего главного конкурента, даже если предположить невероятное, что он не помнил этой фамилии по своему судебному процессу. Но он обязан был слышать эту фамилию в других процессах, где представлял ваши интересы.