Чтение онлайн

– Тогда куда он исчез?

– Черт его знает, – честно признался Суровцев, – мы пока ничего не можем найти. Думали, что он дочери и внукам хотя бы позвонит. Прослушиваем их телефоны и квартиру, даже к номерам ребят подключились, но пока ничего. Не звонит и не пытается с ними связаться. Стальной мужик, я бы не выдержал, хотя бы дочери позвонил, чтобы ее успокоить. Она ведь уже и в милицию заявление написала, и все морги обзвонила, все больницы. Самое смешное, что он исчез, а его машина осталась в гараже. Мы проверяли, «Волгу» никто не трогал.

– А если его убили?

– Кто

и зачем? Чтобы завладеть его документами? Тогда почему этот неизвестный убийца никак о себе не заявляет? Я человек практичный, господин Дронго, и всю жизнь имел дело с бандитами, подонками и разного рода жульем. И точно знаю, что если убивают такого человека, как генерал Неверов, то должна быть определенная цель. А цель – получить документы и шантажировать Льва Давидовича, чтобы в конечном итоге выманить деньги. И ради этого убийца будет способен на все. Он прилетит, прибежит, приползет, но только не останется с документами. Зачем ему эти бесполезные бумажки, если Деменштейн готов заплатить за них миллионы? Всем остальным они просто не нужны. Ими можно утираться. Если не считать личных врагов Льва Давидовича. Но тогда мы бы сразу узнали о всплывших документах. Поэтому я точно верю, что Неверов жив и просто выжидает. Испугался, чудак, и ждет, пока пройдет немного времени, чтобы гарантированно выйти на нас и получить свои деньги.

– С вашими доводами трудно спорить, – сказал Дронго, – но прошло уже полтора месяца. Срок более чем достаточный, чтобы наконец предъявить эти документы.

– Здесь какая-то неувязка, – согласился Суровцев, – может, он от страха заболел. Или ногу сломал, когда убегал. И сейчас где-нибудь лежит, лечится. Все что угодно может быть. Я считал, что нужно подождать. Но Лев Давидович торопится. И я его понимаю. Лучше найти Неверова и документы до того, как они снова дадут о себе знать. Вот поэтому он и вышел на вас.

– Вы были у него на даче и в квартире. Там не оказалось других документов или каких-либо бумаг?

– Нет. Я об этом тоже подумал. Там были рисунки его внуков, письма дочери. Ничего особенного. Никаких служебных документов дома он не хранил, может, за исключением своих бывших удостоверений и наградных книжек. Ничего мы не нашли.

– Может, на даче он умудрился устроить тайник? – предположил Дронго.

– Мы отправили туда специальную аппаратуру. Проверяли не только на наличие металла, но и на предмет возможных пустот. Поливали всю землю вокруг. Вы знаете, это старый милицейский метод. Там, где вода всасывается быстрее, недавно копали. Но ничего не нашли, кроме трупа дохлой кошки и закопанной бутылки с посланием его внуков.

– У него большая квартира?

– Раньше была большая. Четырехкомнатная, в центре на Остоженке. Но потом он ее продал, чтобы помочь дочери. Она как раз разводилась, и муж оставлял ее в двух комнатах с обоими мальчиками. Неверов продал свою квартиру какому-то приезжему казаху. Купил ей трехкомнатную в новом доме, рядом со школой детей, а себе двухкомнатную на Хорошевском шоссе. И еще деньги остались, чтобы дочери внедорожник купить. Квартиры на Остоженке до кризиса стоили бешеные суммы.

А квартиру дочери, которая ей осталась после развода, они сдавали и на эти средства тоже жили. В общем, он умел неплохо устраиваться. Практичный был человек, хозяйственный. И дача у него хорошая. Яблони ухоженные, крыжовник. Все как у людей.

– Он сам ухаживал за своим участком?

– Соседи говорили, что да. Мы ведь там под видом сотрудников милиции появлялись. Потом, когда настоящий участковый пришел, нам несколько дней понадобилось, чтобы все эти вопросы с его руководством утрясти. Они не понимали, почему мы искали Неверова до того, как дочь подала официальное заявление. Пришлось объяснять, что бывший генерал работал нашим внештатным консультантом. Валера нам очень помог, подсказал, как действовать. Это помощник Льва Давидовича, он тоже юрист по образованию.

– Давайте предположим, что ваша версия абсолютно точная. Неверов испугался и сбежал, чтобы потом вернуться. Но я хотел бы продолжить эту версию. Предположим, что кто-то из тех, кто знал о том, какими документами располагает Неверов, сумел выйти на бывшего генерала и отобрать эти документы. Такой вариант вы исключаете?

– Тогда почему этот тип не сообщает о себе?

– Все дело в том, что он готовит операцию, чтобы не оказаться в положении Неверова. Возможно, продумывает, каким образом ему получить деньги и остаться неизвестным, ведь этот человек может знать, как хорошо работает служба безопасности в компании Деменштейна.

Суровцев затормозил. Посмотрел на Дронго.

– Тогда этот кто-то из наших. Никто посторонний не мог знать о нашей работе. И о попытке Неверова шантажировать нашего хозяина.

– Если вы будете так тормозить, то сзади нас обязательно ударят, – сказал Дронго, – они уже сигналят. И уверяю вас, что вы будете виноваты. Поэтому следите за дорогой. Давайте спокойно рассуждать. Кто мог оказаться таким человеком?

– Вы меня подозреваете? – угрюмо уточнил Матвей Константинович. – Считаете, что я мог организовать похищение Неверова и выкрасть эти документы?

– Я этого не говорил.

– Но вы намекнули! – взорвался Суровцев. – Вот что я вам скажу. Я много лет провел в уголовном розыске, занимал определенные должности, дослужился до полковника. Никогда не был чистюлей и законником. Если нужно, мы нарушали закон, если понадобится, шли на все, чтобы остановить бандитов. Только сукой я никогда не был. Товарищей не сдавал, с подонками не пил водку, никого не предавал. Такие у меня принципы были всегда. Чужой крови на мне нет. Достаточно и той, которую я пролил.

– Напрасно вы так нервно реагируете на мои слова, – мягко заметил Дронго, – лично вас я не подозреваю. Но, кроме вас, было еще несколько человек, которые могли знать об этой операции с Неверовым.

– Никто больше не знал столько, – отрезал Матвей Константинович.

– И тем не менее есть еще по крайней мере четверо людей, которые знали обо всем.

– Четверо? – не поверил Суровцев. – Кто это такие?

– Ваш заместитель Погосов…

– Я с ним работаю уже три года! – снова заревел Суровцев.