Чтение онлайн

— Да будь эта война проклята!..

Вдруг в дверь сильно застучали. Висевшая над порогом подкова соскочила, закатилась в дальний угол. Большой и бесстрашный охотничий пес, по щенячьи заскулил и заполз за печь.

Крестьянин сильно побледнел, выдохнул:

— Ну, вот и к нам пришел!.. Я готов идти с ним. Не поминайте меня лихом…

От очередного удара дверь слетела с петель, и рухнула на пол. Взвыл ветрило, и, вместе с потоком темных листьев, в горницу шагнул НЕКТО сплетенный из темного снежного кружева. Темные одеяния обвивали

его тело, постоянно разрывались, и тут же вновь складывались.

Крестьянин хотел было шагнуть навстречу, но первым вскочил Микола:

— Забирай меня, нечистый! Отца не тронь!..

Но Василиса обхватила брата за руку, и тихим, но твердым голосом молвила:

— Пойду я.

Трудно описать, что произошло тогда в душе Волода. Но, должно быть, он почувствовал первое раскаяние, за всю жесткость и боль, причиненную им другим людям за время войны. А первое раскаяние, так же как и первая любовь, бывает особенно сильным.

И он оттолкнул этих людей, и бросился в объятия НЕКТО. Объятия оказались ледяными — холод прожег до сердца, и Волод больше не мог двигаться. Но все же он видел, как НЕКТО, перевалил его через плечо и вынес в ревущую бурей ночь. Крестьянин и семья его выбежали следом, кричали что-то, но за воем ветра и волков, их не было слышно.

Волод оказался на черном коне — конь оттолкнулся от земли, и ударил копытами уже по макушкам деревьями. Так, словно по колышущемуся темному полю, поскакал по лесным вершинам, а внизу надрывалась волчья стая…

Творимир, сколько мог, боролся с холодом, но холод сжимал сердце, и, в конце концов, оно остановилось. Последнее, что видел — грозные горные вершины.

Очнулся в каменной зале с грубыми стенами. Зала ничем не украшена, единственное окошко открывало обледенелый горный склон. Пошевелился — тело ломило от ушибов, от холода. К тому же Волод чувствовал сильный голод и жажду. Его окликнул грубый, насмешливый голос:

— А-А-А-А! Очнулся! Ну, добро пожаловать, в наш славный орден!..

— Что?.. — Волод обернулся, и увидел сотканного из снега человека.

Тот перехватил его изумленный взгляд, и усмехнулся:

— Ты на меня не гляди. Сам такой!

Волод глянул на свое тело — оно было соткано из рыхлого снега, который мог выгибаться, но не рвался.

— Что, нравится новое тельцо? — усмехнулся снежный человек. — Меня поставили за тобой следить, и объяснять, что здесь к чему. Ну, задавай вопросы.

— Как тебя зовут? — спросил Волод.

— У нас нет имен. Мы безлики, мы не имеем ни памяти, ни личности. Мы — служение. Ты — это просто Ты. Я — это Я.

— Зачем мы здесь?

— Чтобы служить ЕМУ, чтобы разрастаться.

— Какой в этом смысл?

— Такой вопрос недопустим. Мы слишком ничтожны, чтобы понимать смысл высшего.

— Как долго вы здесь пребываете?

— Годы сливаются в бесконечный поток. Это неважно.

— Что от меня требуется?

— Безоговорочного выполнения приказов.

— Счастливы

ли вы?

— Такой вопрос недопустим.

— Могу ли я вернуть свое прежнее тело?

— Нет.

— Сколько вас здесь?

— Очень много. Точное число запрещено.

— Чем вы питаетесь?

Тут снежный человек усмехнулся:

— О еде и питье лучше не спрашивай. Это — наша боль. Когда мы ловим путника, то поедаем его плоть, и пьем кровь — этого не хватает. Мы всегда испытываем голод и жажду. И голод и жажда станут для тебя невыносимыми — ты будешь вопить, грызть стены. Но ты не умрешь. Теперь лишь колдовской пламень может уничтожить твое тело. Постепенно ты привыкнешь…

— Но почему все так?

— В этом мудрость. Голод и жажда подарят тебе злобу. Ты станешь наилучшим охотником.

— Чем вы занимаетесь помимо охоты?

— Ждем. Бродим по этим залам. Развлекаемся, как можем. Пошли — я покажу, что здесь к чему.

Они оставили зальцу, и оказались в длинном каменном коридоре. Выл ветер. Было очень холодно, и негде от этого холода укрыться.

— Холодно? — насмешливо осведомился провожатый. — Ничего — скоро привыкнешь…

И пронеслись они по нескончаемой, однообразной череде квадратных залов. Одна за другой открывались ведущие в бездну расщелины. Сталактиты и сталагмиты зубьями торчали, иногда голодно подрыгивали.

— К ним лучше не подходи! — кивнул на ледяные зубья провожатый…

Это утомительное путешествие оборвалось в изодранной ветром зале, где набралось огромное количество безликих, снежных людей. Они гоготали, и шумно переговаривались грубыми, неприятными голосами.

Провожатый зло усмехнулся:

— А, ну вот сейчас увидишь одно из наших развлечений! — и дальше — в буквальном смысле слова, пошел по затылкам столпившихся. Суетливо прикрикивал. — Дайте новичку дорогу!.. Дорогу! Новичку!.. Дорогу!..

И вот они оказались перед относительно свободной площадкой. В ее центре несколько фигур усиленно, быстро пинали двухметровую, снежную крысу. Ноги глубоко погружались в темно-серую плоть — и, судя по тому, как крыса извивалась — каждый удар причинял ей нестерпимую боль. Одни фигуры отходили, но на их место тут же подступали новые. Избиение вызывало ажиотаж — всем не терпелось избить беспомощное создание.

Провожатый изловчился, и нанес сильнейший удар ногой в крысиный глаз. Глаз вошел в глубины черепа, но тут же выплыл обратно.

— Не твоя очередь! Не твоя! — заголосили возмущенно.

— А я новичку показываю! По высочайшему указанию! — зло крикнул провожатый, и обратился к Володу. — Ну, что же ты не бьешь? Бей!

— Я не хочу никого бить. Я уже достаточно воевал, и меня тошнит от всякой боли. Прекратите!.. Какое скотское развлечение!..

В то же мгновенье незримая сила подхватила Волода к потолку. Там каждый его орган был вывернут и пронзен иглой — он завопил от адской боли. Провожатый был рядом — говорил деловито: