Чтение онлайн

Но, увидев Асю, смешался.

– Вы… Как вас зовут? – спросил он.

– Сейчас Ася Дашкова, а когда-то – Александр Иванович, – спокойно ответила она.

– Хм, я все же буду звать вас Асей, если вы не возражаете, – в голосе олигарха появились игривые нотки.

Мачик хлопнул себя по колену, довольный. Он переиграл олигарха.

А дальше Ася с потрясающим профессионализмом и недюжинной фантазией поведала олигарху о Герцене столько подробностей, что хватило бы еще на одни «Былое и думы». Боже, что она рассказывала об Огареве! Какие детали издания «Колокола» приводила, вплоть до цен на бумагу!

Олигарх,

судя по всему, тоже прочитал мемуары Герцена, так что их разговор временами напоминал воспоминания старых денди.

– Огарев обещал мне стихи к номеру, – рассказывала Ася, – и мы встретились на Риджент-стрит, в пабе…

– В том, что в одном квартале от Вестминстера? – спросил олигарх.

– Нет, в трех, к Гайд-парку.

– Там нет паба.

– Сейчас нет. А раньше был… – парировала Ася. – Но стихов он не принес, а принес счет за квартиру…

– Здесь очень дорогие квартиры, – посетовал олигарх.

– Я знаю, – кивнула Ася.

Мы с Мачиком слушали, временами забывая, что перед нами не скромная студентка-филолог, а сам Александр Иванович Герцен собственной персоной.

– Приезжайте в Лондон, вы здесь давно не были, – на прощанье сказал олигарх.

– Приглашайте, приеду, – согласилась Ася.

Контракт был подписан, и еще через неделю в режиме телемоста олигарх вещал Мадемуазель СиСи и всей России все то, что он узнал от Аси – и про встречу с Огаревым, и о пабе на Риджент-стрит, и про издание «Колокола» и ценах на бумагу. От себя он прибавил лишь несколько выпадов в адрес царского правительства и призывов к революции, за которыми легко читались его претензии к правительству нынешней России.

А студентка-филолог, получив честно заработанные тридцать тысяч баксов действительно поехала в Лондон, правда, по туристской путевке.

Сеанс с олигархом прорвал плотину. К нам хлынули политики всех мастей, которые поняли, что публичный сеанс не только может придать весу их персонам, но и дать возможность от имени великой души поносить нынешние власти.

Мы сразу стали знамениты и востребованы, как нынче говорится. Дня не проходило, чтобы Мадемуазель СиСи не появлялась в каком-нибудь популярном ток-шоу, где она довольно бойко рассуждала о душе, цитировала Пастернака и Блока, а прощаясь со зрителями неизменно говорила:

– Спросите ваши души!

И улыбалась просветленно и многозначительно.

Нечего и говорить, как это бесило Сигму.

– Ты сама от этого отказалась, – сказал я ей, когда она после очередного ток-шоу наливала себе в рюмку коньяк.

– Думаешь, я хочу быть на ее месте? Фигушки! Мне за души обидно. Лезут в них всякие, ковыряются… Ненавижу.

Мы с Мачиком и Лева Цейтлин тоже удостаивались внимания журналистов. Мачик обычно излагал статистические данные. Уже несколько десятков знаменитых душ было обнаружено и закреплено за владельцами. И что удивительно – все эти души принадлежали либо знаменитым ныне людям, либо очень богатым. Это само собою наводило на мысль о преемственности славы, талантов, способностей. Получалось, что какое бы тело ни избрала душа, это тело непременно добивалось успеха.

И в этом, конечно, была своя логика.

Исключением пока была лишь мертвая тетка Сталин. Вспоминая о ней, Мачик разводил руками

и говорил, что нет правил без исключений.

Хотя мы-то с Сигмой и Костиком знали, в каких ординарных телах обитают подчас души, которые принадлежали знаменитостям. Сигма уже самостоятельно обнаружила душу Маяковского, которая мирно таилась в грузном теле гаишника, обычно дежурившего на перекрестке неподалеку от нашего дома. Гаишник был как гаишник, срубал себе рубли с водителей и не думал о мировой славе. В нашем активе были также души изобретателя радио Попова, бегуна Владимира Куца и большого сукина сына Николая Ежова, наркома внутренних дел.

Душа Ежова нынче обитала в пенсионерке Саватеевой, которая вечно сидела на лавочке перед нашим подъездом и злобно комментировала происходящие вокруг события.

– И чего собак заводят? Лают и срут, – говорила Саватеева, завидев собачку.

Между тем, некоторые собачки являлись вместилищами душ балерин и учительниц русского языка и литературы, что, согласимся, гораздо лучше, чем палач и губитель Ежов.

Но, по Мачику, все было наоборот. Капитал души не растрачивался, это создавало в обществе мнение, что все устроено справедливо. И ты олигарх не потому, что наворовал кучу добра, а потому, что в тебе роет землю носом душа Герцена.

До меня журналисты добирались не так часто, и по их вопросам я понимал, что меня считают чуть ли не «серым кардиналом» проекта. Вероятно, отсеянные мною безумные фанаты Пушкина и безмозглые девицы создали слух, что непосредственным отбором кандидатов на передачу занимаюсь я. На самом же деле я работал только с «самотеком», душманами занимались Лева Цейтлин и его ассистенты.

– Душа – очень тонкий инструмент, – объяснял я интервьюерам. – Мы не должны допускать, чтобы сеанс слишком сильно подействовал на кандидата. Ведь недаром есть понятие душевной болезни. Моя задача состоит в том, чтобы распознать среди кандидатов неустойчивые психически натуры и исключить возможность душевной травмы…

– Так ты, стало быть, психотерапевт? – насмешливо спросила Сигма, прочитав мое интервью в газете.

– По сути да, – кивнул я.

– Пожадничал твой Мачик нанять профессионала…

– Просто не хотел лишних посвященных в наше фуфло, – объяснил я.

– О’кей. Но учти, что душа – не инструмент. Это ты – инструмент для нее.

Я чувствовал, что Си все больше отдаляется от меня, благодаря нашей программе «Спросите ваши души». И хотя мы по-прежнему спали в одной постели, как брат с сестрой, мы потихоньку становились чужими, и я боялся, что можем стать врагами.

Особенно ясно это стало, когда Си вдруг купила попугая-какаду расцветки итальянского флага и научила его орать скрипучим голосом по утрам:

– Спр-рросите ваши души! Спр-рросите ваши души!

Это было невыносимо.

Настала пора рассказать, чем же занимались Сигма с Костиком, пока я не покладая рук трудился в проекте Мачика.

Они тоже не теряли времени даром. По вечерам, возвращаясь с работы вымотанным, я замечал какие-то новшества в тараканьем хозяйстве или же Сигма, если у нее было настроение, рассказывала мне о том, что им удалось узнать или сделать.