Чтение онлайн

— Я вас очень прошу… Мне нужно часа полтора, никак не больше… Даже меньше, я у больницы возьму такси… Прошу вас…

— А я сразу плачу! — вмешался бледно-кремовый мужчина. — Деньги на бочку! Вот!

Он выхватил из заднего кармана брюк бумажник.

— Право, не знаю, — замялась старушка. — Мне все одно, лишь бы не обманули.

— Стыдитесь! — гневно бросил Григорий Александрович новоявленному покупателю. — Вы бы еще цену набили! Отойдите отсюда!

И снова повернулся к хозяйке открытки:

— Поймите… Я не хотел говорить… Но теперь скажу.

Эта открытка адресована мне. Вот, поглядите, тут написано: «Боровому Грише». Это я и есть… Тут, правда, плохо видно, но если присмотреться… Любая экспертиза докажет.

— Да неужто? — всплеснула она руками, чуть не задев при этом своей сумкой второго покупателя, который так и не отошел в сторону. — Вот ведь как оно бывает! А мне и невдомек, чего это ты просветлел весь. Ты поезжай, поезжай, я тебя здесь и подожду!

Боровой отдал ей открытку и, беспрестанно оглядываясь, побежал к шоссе.

Ему и на этот раз повезло: первый же «частник» гостеприимно распахнул перед ним дверку своего «Москвича».

Едва Григорий Александрович скрылся за деревьями, мужчина в бледно-кремовом костюме сокрушенно покачал головой:

— Плакали ваши денежки, мамаша!

— Как это? Чего ты каркаешь?

— Объясняю. Думаете, он за деньгами помчался? Держите карман шире! За милицией отправился!

— Чего напраслину-то на хорошего человека возводишь? — возмутилась старушка. Но через минуту спросила: — Зачем ему милиция-то?

— Объясняю. Если юридически подойти, по закону рассудить, то хозяин-то открытки — он, а не вы! Так-то, любезнейшая! Кому она адресована? Ему! Он и паспорточек представит, и докажет, что знал того человека, который ему открытку отправил. Свидетелей приведет. Слыхали, он про экспертизу помянул? Думаете, зря?

— Что за птица такая — эспертиза?

— Судебное слово. Он вас, мамаша, по судам затаскает, а своего добьется! Мягко стелет, да жестко спать! К тому же, повторяю, закон на его стороне, это вам всякий скажет. А вам еще спекуляцию пришьют! Очень даже просто!

— Господи боже! — простонала старушка. — Такой с виду самостоятельный человек! Чего делать-то, научи!

— А тут и учить нечего! Давайте, мамаша, я у вас все оптом заберу. За опт, само собой, скидка.

Боровой вернулся в лес через пятьдесят минут. Старушки с Аниной открыткой и след простыл.

Григорий Александрович опустился на пенек и беззвучно заплакал.

Потом Юраня мучительно вспоминал: каким был тот дядька? И ничего не мог вспомнить, ни возраста, ни роста, ни одежды. Помнил только воспаленные глаза да хриплый голос. А еще то, что от него пахло водкой.

Встретились они около гастронома, перед самым закрытием. Дядька совал прохожим замусоленный конверт и сипел:

—

Душа горит! За рубь отдаю, считай, что даром! Они не меньше червонца тянут! Да ты погляди!

Люди обходили его. Редко кто останавливался. Юраня бы тоже прошел мимо, но до него донеслось:

— Марки это, понимать надо! Знающие люди за них тебе, тетка, четвертной отвалят! Бери, что ли, магазин закроют! Разве ж рубь — деньги?

Вот тогда-то ноги сами понесли Юраню к конверту.

В нем лежали два «Эйвазова»! С «ми» и без «ми». Чистые!

Получив вожделенный рубль, сипатый швырнул себя в магазин, едва не сбив в узком проходе уборщицу, которая пыталась повесить табличку с надписью «закрыто».

А Юрасов, забыв, что шел за хлебом, стремглав понесся к дому. Но даже на бегу он не расплескал переполнявшей его радости. Подумать только: получить за рубль «Эйвазова»! Двух! Чистых!

Азербайджанский колхозник Эйвазов прославился дважды, Во-первых, тем, что прожил сто пятьдесят один год, с 1808 по 1959. Вторично долгожителя прославила — на этот раз уже на весь мир! — филателия. За три года до смерти Эйвазова была выпущена марка с его изображением. Марка небольшая, всего 3X4, а памятный текст сочинили длиннющий, соответствующий почтенному возрасту: «Старейший житель Азербайджанской ССР 148-летний колхозник Эйвазов Махмуд Багир Оглы». А ведь еще и номинал указать надо, и название страны, и год выпуска… Без слова «Почта» тоже никак нельзя. Текст кое-как разместили, но попутно исказили имя да еще нарушили элементарные правила русского языка, нарастили такую дулю из «ми», что ни в какие ворота! Получилось нечто трехэтажно-несуразное:

148-ми

летний

колхозник…

Когда спохватились, часть тиража не только была отпечатана, но и пошла уже гулять-погуливать по всем континентам. Остальные выпустили без дули, в два этажа. И ошибку в имени исправили. Марки, конечно, стали раритетом.

Весь вечер Юраню не покидало приподнятое настроение. Вначале это была радость обладания. И только. Ни у кого из ребят нет, а у него есть! Да что там ребята! Многие ли взрослые могут похвастаться «Эйвазовым»? Ему захотелось во что бы то ни стало поделиться с кем-нибудь своей радостью. Отец был в командировке. Света Круглова после выздоровления проводила лето в Евпатории. Григорий Александрович Боровой, его филнаставник, уже перебрался на дачу. Ребята тоже поразбрелись кто куда.

Александр Семенович, Светин отец, которому Юраня показал «Эйвазова», произнес со вздохом:

— Сколько бы сделал Эйнштейн!

Александр Семенович куда-то спешил, поэтому разговор не состоялся.

Поделиться с матерью? Но она никогда не проявляла интереса к филателии. В лучшем случае бросит, думая совсем о другом:

— Да, да, очень любопытно…

Юраня долго крепился, однако все-таки не сдержался и оторвал мать от ее любимых занятий — так в шутку отец называл стирку, уборку, штопку, готовку обеда и другую домашнюю работу. Любимые дела зачастую затягивались до полуночи, поэтому ждать было рискованно.