Спираль
Шрифт:
— Мэгги, извини за вторжение.
— Вы же знаете, мы всегда вам рады. Проходите, пожалуйста.
— Я ненадолго. Мне бы не пришло в голову беспокоить тебя, если бы не обещание, которое я дал твоему деду.
Он вручил женщине объемистую папку.
— Что это?
— Посмотри сама. Там есть журнал учета всех финансовых операций. И письмо тебе лично.
— Письмо?
Юрист кивнул.
— Когда он успел все это передать?
— Две недели назад. Сказал, чтобы я немедленно доставил тебе папку после его кончины. Лично. Даже заставил меня повторить обещание вслух.
Опять
— Две недели назад? Не может быть! Как он себя вел?
— Как обычно. Шутил. Помнится, сказал: «Это лишь предосторожность — вдруг завтра попаду под автобус. На самом деле я вовсе не собираюсь помирать».
— Думаете, он искренне говорил?
— В тот момент я не сомневался. Сейчас — не знаю… Мэгги, я не могу ничего понять. Он так любил и тебя, и Дилана. Только о вас говорил все время. Гордился вами… — Мел замолчал. Он тоже не мог сдержать слезы.
Мэгги вытерла глаза и, пересилив себя, задала главный вопрос:
— Как вы считаете, он… готовился?
Мел покачал головой:
— Я вправду не знаю. Обычно я неплохо разбираюсь в людях, но твой дед… Когда он решал меня разыграть, я всегда попадался как дурачок. Он был способен на полном серьезе заявить, что луна сделана из мороженого, и я ему верил. — Юрист посмотрел себе под ноги, словно ответ на вопрос мог обнаружиться на досках пола. — Гордый он был. И талантливый. Старость постепенно отбирает талант. — Мел покачал головой. — Со старостью… трудно примириться. Человек мед ленно затухает. И в один прекрасный день видит, что свет в душе почти совсем угас.
— Значит, вы считаете, что он покончил с собой?
— Извини, если я что-то не так сказал. — Мел просительно тронул Мэгги за плечо.
Она отнесла папку в свою спальню и положила на незаправленную кровать. Отступила на шаг, чтобы собраться с силами. Эту папку приготовил дед. Для нее. Перед смертью.
Он, возможно, понимал, что скоро умрет.
Письмо нашлось сразу. Оно лежало в белом конверте без адреса, за исключением ее имени, выведенного знакомым почерком.
Мэгги погладила письмо, провела по буквам, написанным карандашом на белой бумаге. Она могла легко представить, как дед писал это, склонившись над столом. Никто не сочинял личных посланий лучше его. Он буквально вылепливал письмо из слов, мог заполнять целые страницы новыми научными идеями, вставляя зернышки мудрости от Йетса и Беккета, маленькие зарисовки. Чудо, а не письма!
Ей не хотелось открывать конверт. Вполне вероятно, что это последний материальный объект, оставшийся от деда. Письму суждено стать вершиной хребта, отделяющего прошлое, когда Лиам еще был рядом, от будущего, в котором его уже нет. Как трудно перевалить через этот хребет.
Мэгги отложила конверт в сторону — пусть подождет еще немного — и принялась разбирать остальные бумаги. Она нашла стопку скучных юридических документов вроде свидетельств на право владения собственностью, а также журнал учета, о котором говорил Мел. Таблица в начале журнала содержала сведения о пакетах акций, принадлежащих Лиаму Коннору, датах их покупки, начальной стоимости и показателях годового дохода в случае их реализации.
Мэгги
Мэгги положила папку на кровать. Неужели здесь все только о деньгах? Ее сейчас не интересовали деньги и наследство.
Да, скопил он десять миллионов долларов — ну и что? Она бы отдала их все, не колеблясь ни секунды, чтобы узнать главное — почему дед лишил себя жизни.
Мэгги просмотрела остальные документы в папке, но не нашла ничего существенного.
Оставалось только письмо.
Она дрожащими руками осторожно вскрыла конверт. Сделала несколько раз глубокий вдох и выдох, стараясь успокоиться. Невероятно страшно обнаружить, что там, в этом конверте. А вдруг он на самом деле заранее решил броситься с моста?
«Перестань, — скомандовала она себе. — Возьми себя в руки!»
В конверте оказался лист тонкой желтой бумаги.
«Мэгги!
Скажи Дилану, пусть напоследок еще раз сходит на болота.
Джейк знает, куда идти.
Спроси его, где слоны сидят на насесте.
Люблю.
12
На моего начальника давят со всех сторон, чтобы быстрее закрывал дело, — сообщил Бикрафт, когда они с Джейком поднимались на лифте новенького корпуса Уэйла — громадины площадью двести шестьдесят квадратных футов в самом центре кампуса. — Мол, запиши как самоубийство и дело с концом. Репортеры разбили целый табор перед нашим офисом. Проректор звонит чуть ли не ежечасно. Работаем в две смены, пытаясь закончить дело, но шеф все равно недоволен. Говорит, что оно с душком.
Бикрафт явился для сбора сведений о проекте «Коробка с ползунчиками». Усталость развязала ему язык. Джейк решил этим воспользоваться:
— Вы тоже так думаете?
— А как же! Воняет, да еще как! Женщину на мосту удалось найти? Нет. Ползунчиков? Тоже нет. А теперь из Форт-Детрика едут всякие молчуны.
Двери лифта открылись на третьем этаже корпуса Уэйла. Они пересекли атриум и прошли по коридору, выкрашенному в стерильный белый цвет. Молодой профессор остановился перед дверью с табличкой «Биосинтез — В. Глазман» и обычными в таком месте желто-черными наклейками, предупреждающими об опасности. Джейк приоткрыл дверь.
— Влад?
На пороге появился обитатель кабинета, перемалывающий челюстями ком жевательной резинки. Бросив курить, Влад превратился в закоренелого любителя жвачки и делал перерывы только ради выпивки.
Джейк представил их друг другу. Влад вытащил из кармана коробочку «Чиклетс» и предложил Бикрафту. Тот отрицательно покачал головой.
— В самом деле не хотите? — не отступал Влад. — С фруктовым вкусом!
Получив вторичный отказ, русский бросил горсть резинок в рот.