Чтение онлайн

— Здесь нельзя стоять. Загораживаешь выезд! — напустилась она на меня, когда я вышел из машины.

— Ты куда-то собираешься?

Молли грохнула в гофрированный кузов картонную коробку с надписью «Посуда».

— Что, не видишь?

На ней бурые брюки, джинсовая рубаха, волосы подвязаны платком. Я шагнул к ней, и она испуганно отпрянула.

— Не бойся, я тебя не трону.

— Тогда чего тебе надо?

— Хочу узнать, кто тебя нанял.

— Я тебя не понимаю.

— Сам И-Ди или через посредника?

— Черт, — выдавила она сквозь зубы, примеряясь к дверце автомобиля. — Выпусти меня, Тайлер. Чего тебе надо? Чего ты хочешь?

— Ты

сама ему предложила меня продать, или это его инициатива? И когда это началось? Ты легла под меня уже с этой целью или потом, попутно появилась возможность приработка?

— Иди к черту.

— Сколько получила? Мне интересно, сколько я стою.

— Иди к черту. Какая разница? Это не из-за…

— Только не говори, что не из-за денег. Что из высоких побуждений.

— Деньги — самое высокое побуждение. — Она отерла руки о штаны, менее испуганная и более вызывающая.

— И что ты хочешь купить, Молли?

— Что я хочу купить? Единственную вещь, которую можно купить. Смерть получше сортом. Почище, покомфортнее. В тот день, когда солнце взойдет, и небо вспыхнет. И я хочу жить поудобнее до того дня. Сама по себе, как хочу. И когда настанет последний день, у меня будут дорогие таблетки, чтобы безболезненно отправиться в мир иной. Я хочу уснуть до того, как начнется кавардак. Вот и все, чего я хочу. И спасибо тебе за то, что ты мне помог в этом. — Она сердито хмурилась, но по щеке соскользнула слеза. — Убери машину, прошу тебя.

— Значит, уютная квартирка и пузырек таблеток? И вся цена?

— Если я о себе не позабочусь, никто обо мне не позаботится.

— Звучит патетически, но разве мы не заботились друг о друге?

— Доверять тебе? Не обижайся, но ты глянь на себя. Живешь — как будто постоянно чего-то ждешь. Не то какого-то ответа, не то какого-то спасителя, не то сам не знаешь чего.

— Я стараюсь жить разумно, Молли.

— О, это я заметила. Если бы разумность была ножом, из меня бы уже вся кровь вытекла. Твоя разумность — я тоже поняла, чего она стоит. Твоя разумность — это месть. Ты свою святость как штаны надеваешь. Это твоя месть миру за то, что он тебя обидел. Не дали, чего тебе хотелось, а ты за это всем улыбочку и аспиринчик.

— Молли, что ты несешь…

— И не вздумай сказать, что ты меня любил, не такая я дура, чтобы не видеть. Да ты и разницы-то не знаешь между «любить» и «изображать любовь». Ты меня подобрал, но на моем месте могла бы оказаться и любая другая. И, поверь мне, Тайлер, все равно кончилось бы разочарованием, так или иначе.

Я отвернулся и пошел к своей машине, несколько неуверенно и неспешно, шокированный не столько изменой, сколько ее бесповоротностью. Вся интимность стерта, как корова языком… Я остановился:

— А все-таки, Молли? Ладно, продала так продала. Но ты, бедная, и трахалась со мною только ради того, чтобы меня продать?

— Я трахалась с тобой, потому что одиноко было.

— А сейчас снова одиноко?

— Да все время было одиноко! — крикнула она.

Я уехал. Под тиканье старинных часов.

Приближались выборы президента. Джейсон решил использовать их в качестве прикрытия.

— Ты мой врач? Вот и лечи.

И сам предложил метод лечения. Необычный метод, с применением средств, не одобренных федеральным управлением по лекарствам, однако испытанных временем, хотя и на другой планете. Он ясно дал мне понять, что со мной или без меня, но он использует этот метод.

И поскольку Молли в результате моей оплошности чуть

не скинула его с пьедестала — а меня оставила у разбитого корыта, — я согласился. Вспомнилось весьма кстати наставление И-Ди: «…ты должен следить за ним. Я надеюсь на твое благоразумие». Вот я и следил. Уж как там насчет благоразумия…

Итак, перед выборами мы прошли инструктаж у Ван Нго Вена, узнали о процедуре, ее течении, рисках.

Общаться с Ваном тоже не очень просто, и не столько из-за службы безопасности, тоже, конечно, откровенности не способствующей, сколько из-за толпы аналитиков и исследователей, слетевшихся на марсианина, как пчелы на нектар. Множество уважаемых ученых, проверенных ФБР и министерством национальной безопасности, подписали обязательства «о неразглашении» на требуемый срок и занимались данными, доставленными Ваном с Марса. Цифровые банки соответствовали пяти сотням тысячестраничных томов по астрономии, биологии, математике, физике, медицине, истории, технологии. Марсиане во многом ушли далеко вперед. Возродись в прежнем блеске Александрийская библиотека, и она вряд ли возбудила бы такой оживленный интерес ученой братии.

Все эти люди спешили завершить работу до официального объявления о присутствии Вана. Федеральное правительство хотело получить хотя бы приблизительный каталог архивов. Многое в привезенном излагалось на некоем варианте английского, но кое-что было записано и на каком-то марсианском научном жаргоне. Естественно, что правительства других стран тоже желали получить доступ к марсианским архивам. Госдепартамент планировал изготовить «санированные» копии для иностранцев, из которых предполагалось удалить кое-что потенциально ценное и все потенциально опасное. А оригиналы припрятать подальше.

Отряды господ ученых воевали за право доступа к марсианину, интерпретировавшему и объяснявшему неясные места. Несколько раз меня изгоняли из квартиры Вана подчеркнуто вежливые джентльмены и дамы из группы физики высоких энергий или группы молекулярной биологии, требуя свои законные, назначенные заранее четверть часа. Ван охотно знакомил меня с ними, но они энтузиазма не проявляли, а руководительница медицинской группы чуть не упала в обморок, узнав, что я личный врач марсианского гостя.

Джейс слегка успокоил ученых, кинув им версию, что я представляю собою часть «процесса социализации», облегчающего усвоение Ваном туземных манер вне научного и политического контекста. Я пообещал руководительнице медиков, что не стану ничего назначать или прописывать Вану без ее ведома. Среди исследователей прошел слушок, что я мирской авантюрист и затесался в их сферу деятельности лишь для того, чтобы сочинить о Марсе и марсианах толстую книгу, контракт на которую у меня уже в кармане. Слух этот возник сам по себе, но мы его не опровергали, так как он нашим целям лишь способствовал.

Доступ к фармацевтике оказался проще, чем я ожидал. Ван прибыл с грудой марсианских лекарств, ни одно из которых не имело аналогов на старой Земле и каждое, по его словам, могло ему понадобиться. При посадке все имущество забрали, но затем, когда Госдепартамент присвоил Вану статус посла, вернули. Без сомнения, правительство распорядилось произвести анализ всех марсианских лекарственных средств, но Ван сомневался, что грубые земные инструменты позволят проникнуть в суть мудреной марсианской фармакопеи. Ван просто выдал несколько сосудов с потребным материалом Джейсону, который вынес их из компаунда в кармане, пользуясь своим начальственным положением.