Чтение онлайн

— Извини, увлекся. Это как… Помнишь, в детстве, когда кто-то из нас получал новую игрушку, обязательно хвастался.

Обычно, конечно, именно он получал новые игрушки. Во всяком случае, дорогие. Но я, конечно, помнил и сказал ему об этом.

— Так вот, перед кем я еще могу так похвастаться, как не перед тобой? А у нас здесь, Тайлер, самый большой в мире сундук игрушек. Так что я уж похвастаюсь, о'кей? Потом тебя устроим. К климату тебе привыкнуть надо будет, по возможности.

Он провел меня по первым этажам всех трех корпусов. Я выразил восхищение залами и кабинетами, лабораториями и сборочными отсеками, где созревали прототипы миссий

перед тем, как предъявить контрольные цифры денежным мешкам и большим шишкам. Все очень интересно, все весьма познавательно. В самом конце экскурсии он привел меня в лечебницу фирмы, где познакомил с доктором Кенигом, которого мне предстояло сменить. Мой предшественник вяло, без видимых эмоций пожал мне руку и отбыл, так же вяло, через плечо, пожелав удачи.

Пейджер Джейсона разрывался от желания привлечь внимание хозяина.

— «Боинг» требует, — усмехнулся Джейсон. — Тоже как дети. Не похвали их периферию — сразу надуются. Дойдешь до приемной сам, не заблудишься? Там ждет Шелли, мой личный секретарь. Она тебя устроит. Потом поговорим. Очень хорошо, что ты приехал, просто здорово!

Еще одно рукопожатие, очень слабое — и он ушел, все так же кренясь влево, оставив меня размышлять не над тем, болен он или нет, а над тем, насколько он болен и к чему это приведет.

Как Джейсон сказал, так и вышло. В течение недели я переехал в небольшой меблированный домик, с виду столь же хрупкий, какими казались мне все флоридские строения. Досочки да планочки, вместо стен чуть ли не сплошь стекло — но не из дешевых.

Прямо с крыльца можно было ссыпаться вниз, к морю, да еще и мимо торгового участка. За это время я имел еще три беседы с доктором Кенигом, которому «Перигелион» явно не нравился, что не мешало ему проинструктировать сменщика с полной серьезностью и основательностью, передать ему медицинские карточки и познакомить со вспомогательным персоналом. В понедельник я уже принимал первого пациента, работника металлургического цеха, вывернувшего лодыжку во время игры в футбол на южном газоне компаунда. Медчасть оказалась явно перенасыщенной оборудованием для предстоявшего мне объема работы. Джейсон, однако, предвидел трудные времена, когда медицинская помощь в мире за воротами компаунда станет куда менее доступной.

Я понемногу осваивался. Выписывал назначения, кормил народ аспирином, просматривал истории болезней. Любезничал со своей приемной сестрой Молли Сиграм, которая утверждала, что я ей нравлюсь больше, чем доктор Кениг.

Вечером я возвращался домой и следил за молниями, которые мелькали меж туч, напоминавших громадные парусники, ставшие на якорь вдали от берега.

Я ждал, когда, наконец, объявится Джейсон, но его не было чуть ли не месяц. И вот однажды в пятницу после заката он появился без предупреждения, одетый по-простому в джинсы и футболку и вследствие этого скинувший лет десять со своего возраста.

— Подумал, дай-ка заскочу, — объяснил он причину прихода. — Не помешал?

Конечно, не помешал. Мы поднялись наверх и уселись на балконе с бутылками охлажденного пива. Джейсон снова принялся расписывать, как он рад меня видеть да сколь приятно со мной работать. Я, однако, прервал его словоизлияния:

— Джейс, кончай со своим словотворчеством. Это я, Тайлер. Не узнаешь?

Он смущенно засмеялся, и дело пошло на лад.

Мы пустились в воспоминания, и вскоре я уже спросил его о Диане. Он сообщил, что мало что о ней знает. Потом, когда мы начали

по второй бутылке и воздух охладился, уже затемно, я спросил его, как у него дела в личном плане.

— Да какой там личный план. Дел по горло. Скоро первые посевные пуски. Скорее, чем пресса прогнозировала. И-Ди предпочитает оставлять информационный задел. Он почти все время в Вашингтоне. Клейтон за нами следит лично, мы пока у него в любимчиках ходим. Но из-за этого на меня сваливается всякая административная волокита, отнимает время от работы. — Он махнул рукой и смолк.

— Большая нагрузка, — посочувствовал я.

— Большая. Но мы все равно двигаемся, шаг за шагом, дюйм за дюймом.

— Джейс, на тебя в клинике ничего нет. У каждого сотрудника имеется карточка, кроме тебя.

Он посмотрел вдаль и нервно засмеялся.

— Что ж… Я пока предпочитаю в клинике не светиться.

— А доктор Кениг против этого не возражал?

— Доктор Кениг считает всех нас психами. Что недалеко от истины. Знаешь, что он ушел на круизное судно? Могу себе представить Кенига в гавайской рубахе, с улыбочкой пичкающего туристов граволом.

— Джейс, что у тебя не в порядке?

Он прищурился, глядя в темное небо на востоке. Чуть выше горизонта висела крохотная звездочка — разумеется, не астрономический объект, почти наверняка один из стратостатов его отца.

— Я действительно побаиваюсь, — почти прошептал он, — что сейчас, когда мы добились первых результатов, придется выйти из игры. — Он в упор уставился на меня. — Придется исповедаться…

— Здесь только мы двое.

И он рассказал о том, что его донимало. Спокойно, отстраненно, схематично, как будто боль и слабость значили не больше, чем сбои циклов автомобильного двигателя. Я потребовал провести диагностические тесты, пообещав не заводить на него историю болезни. Он согласился, и мы сменили тему, откупорили еще по бутылке. Наконец, он поблагодарил меня, пожал руку, возможно, несколько более церемонно, нежели следовало, и отбыл из дома, который снял для меня, и я остался в своем новом, незнакомом обиталище. Все еще беспокоясь о нем, я направился в постель.

Много я узнал о фирме от своих пациентов, особенно от ученых, более разговорчивых, чем проявляющие подчеркнутую сдержанность администраторы. Любили потолковать и члены семей персонала, постепенно оставлявшие страховую медицину, все чаще прибегавшие к услугам «производственного» медпункта. Я превратился в семейного врача, пациенты которого, лично столкнувшись с реальностью «Спина», относились к нему без страха, но с трезвой решимостью.

— Цинизм остается за порогом, — сказал мне один из специалистов. — Мы понимаем, насколько важно то, чем мы здесь занимаемся.

Меня это отношение не оставило равнодушным. Можно сказать, что я им заразился, стал считать себя одним из них, «винтиком механизма», работающего с целью расширения человеческого влияния в бурном вихре внеземных событий.

Иногда по выходным я ездил к космодрому Кеннеди, наблюдал за пусками модернизированных «Атласов» и «Дельт», с ревом взмывающих в небо с новых и реконструированных пусковых рамп. Были случаи поздней осенью и ранней зимой, когда Джейс отрывался от работы и ездил со мной. Ракеты несли простые ВКА разного назначения, разведывательные приборы, своеобразные глаза и уши человечества. Возвращаемые модули приводнялись в Атлантике или в солончаках западных пустынь, приносили новости из-за Барьера.