Спенсер
Шрифт:
— Я в порядке, — ответил Аарон, и глубоко внутри Спенсер чувствовал, что Аарон говорит серьёзно. Он был в порядке. Он был готов. Возможно, он был спокойнее Спенсера.
— Хорошо, пойдёмте все в зал. Они сейчас начнут. Аарон, оставайся здесь с приставом, пока тебя не вызовут, — проинструктировал мистер Соренсен, созывая семьи Аарона и Джульетты в зал суда. Спенсер остался с Аароном на одно последнее мгновение, на ещё один нежный поцелуй.
— Я. Так. Горжусь. Тобой, — прошептал Спенсер, и Аарон кивнул.
Отец Спенсера положил руку ему на плечо и мягко оттянул от Аарона.
— Идём, сынок. Уже почти конец, —
Они все встали, когда было велено, как послушные марионетки в чужих руках. Каждый адвокат защиты задал несколько лишних вопросов криминалисту, пытаясь заставить его сказать что-то другое, кроме правды. Может, они хотели проверить, скажет ли он, что это инопланетяне оставили сперму. Это не сработало. Мужчина сохранял спокойствие и отвечал быстро и чётко, пока судья не отпустил его.
А затем они вызвали к стойке Аарона.
— Вы клянётесь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды? — спросил пристав, когда Аарон поднял в воздух правую руку.
— Да, клянусь, — ответил Аарон, и ему разрешили сесть. Спенсер был удивлён, увидев, как поднялась женщина рядом с мистером Соренсеном. Она взяла со стола жёлтый блокнот и подошла к Аарону.
— Можете назвать своё имя, для занесения в протокол? — спросила она.
— Аарон Джон Даунинг.
— Аарон, можете сказать нам, куда вы пошли после школы днём 9 октября 2008 года? — её лицо было добрым, и Спенсер надеялся, что голос у неё такой же. Выражения лица мистера Соренсена были суровыми и практически злыми, когда он допрашивал своих свидетелей, и Спенсер был рад, что Аарона допрашивала женщина, которая казалась более мягкой.
— Мы с Джульеттой были на репетиции дебатов, — сказал Аарон, его руки сжались в кулаки, будто он готовился к битве.
— Во сколько закончилась репетиция?
— Около девяти часов. Мы немного задержались, потому что сезон только начался, и мы отбирали новых людей в команду.
— Как вы возвращались домой после репетиции?
— Большинство времени мы ходили пешком. В ту ночь я ехал в «скорой», а Джульетта в катафалке.
— Протестую, — крикнул со своего места адвокат защиты. — Это не ответ на вопрос.
Судья на мгновение перевёл взгляд с Аарона на адвоката защиты, а затем сказал:
— Протест отклонён.
— Аарон, ночью 9 октября вы шли домой пешком?
— Мы начали идти.
— Что произошло, когда вы дошли до площадки Сент-Джеймса? — спросила прокурор, и её снова перебил адвокат защиты.
— Протестую. Вопрос наводящий.
— Перефразируйте, мисс Лэндри, — сказал судья со своего места под гербом. Это был пожилой мужчина, седеющий и облачённый в чёрные накидки. Он выглядел не особо располагающим, но казался внимательным и серьёзным по отношению к своей работе.
— На вашем пути домой с репетиции дебатов что-нибудь произошло?
— Да. Когда мы дошли до игровой площадки школы Сент-Джеймса, рядом с нами на дороге остановился фургон.
— Вы подошли к фургону?
Аарон кивнул, а затем будто вспомнил о секретаре заседания.
— Я сказал Джульетте, что парень, вероятно, заблудился. Она не хотела подходить к фургону, так что я пошёл сам, но она пошла следом, — Аарон начал вытирать руки о свои брюки.
— Что случилось дальше?
— Боковая дверь фургона открылась, и выскочили двое парней. Они схватили нас с Джульеттой и затянули
— Вы видите сегодня в зале мужчин, которые вас схватили?
— Да.
— Можете указать на них и сказать нам, какую роль играл каждый из них?
— Мужчина с длинными волосами и шрамом, Юджин Мэлдон, схватил меня, а мужчина с короткими светлыми волосами, Питер Годфри, схватил Джульетту. Мужчина с короткими тёмными волосами, Джастин Фелпс, он был за рулём.
— Пометьте в протоколе, что потерпевший опознал подсудимых.
— Возражения? — спросил судья у защиты. Когда возражений не последовало, судья сказал, что протокол отразит опознания Аарона, и разрешил прокурору продолжить. Аарон смотрел на микрофон перед собой. Казалось, он больше не мог смотреть на мужчин, которые мучили его. Теперь они подходили к этому, к показаниям, которые в итоге сломают Аарона.
— Аарон, вам завязали глаза?
— Нет.
— Вы видели, куда вас привезли?
— Да. Нас привезли в заброшенный гараж на севере города, на Ривер-роуд, — сказал Аарон, выражение его лица было болезненным, и сердце Спенсера сжалось, когда Аарон обвил себя руками, удерживая на месте.
— Что случилось, когда вы оказались в гараже?
Глава 18
С этой парой простых слов, весь воздух будто бы исчез из зала. «Что случилось, когда вы оказались в гараже?» Весь мир Аарона был уничтожен. Они взяли парня, которым он когда-то был, и убили его, оставляя только пустую оболочку. Ему хотелось прокричать это, но мистер Соренсен сказал не злиться, а просто как можно лучше описывать, что произошло.
— Длинноволосый мужчина со шрамом затащил меня в гараж. Я дрался и кричал, хотя мой рот закрывали рукой. Я слышал, как рядом со мной кричит и вырывается Джульетта. Они попросили водителя открыть им дверь. Он открыл её ключом, — Аарон не помнил этого ни на одном из своих подготовительных сеансов. Это пришло к нему в тот момент, когда он переживал в голове это воспоминание.
— И что произошло, как только вы оказались внутри?
О боже.
Время расплылось, один час перетекал в следующий, пока Аарон отвечал на все её вопросы, в подробностях расписывая каждое зверство. Чудовища пытались притянуть его взгляд, но он никогда не смотрел на них. Вместо этого его взгляд упал на Спенсера, лицо которого вместо отвращения отражало гордость. Спенсер оставался с ним во время всего, что он описывал. День тянулся, вытягивая силы из Аарона. Приходилось несколько раз останавливаться, чтобы Аарон что-нибудь выпил, потому что паника сушила его.
Наконец, наконец они добрались до конца.
— Что вы делали после того, как мужчины ушли?
— Мои джинсы лежали на полу рядом со мной, так что я нашёл свой телефон. Он был выключен на время репетиции. Я старался не смотреть на Джульетту, пока включал его и зажимал тройку, чтобы набрать себе домой. Я услышал голос мамы, но в глазах начало темнеть. Я не мог говорить.
— Что следующее вы помните?
— Я помню, как очнулся в больнице и кричал, пришлось колоть успокоительное. Я помню выражение лица матери, когда она увидела, что они сделали. Помню, что отец не смотрел мне в глаза.