Спекулянтъ
Шрифт:
Исайя Либман, привычно не обращая внимания на мелкие неудобства, стряхнул налипший снег с промокших ботинок, и поднялся по скользким ступенькам служебного входа в офис Bank du Mond. В приемной его встретил секретарь - голубоглазый светловолосый мужчина средних лет. Сдержанно поздоровавшись , он коротко доложил:
– Месье, получена депеша от superieur.
– Что там написано?
– бросил на ходу молодой человек, открывая дверь кабинета.
– Только два слова, месье: завтра начинаем...
Три месяца промелькнули как один день. Больше всего хлопот доставили бюрократические
Самой дорогой покупкой оказался банк: почти семидесятипроцентный пакет акций обошелся в шесть миллионов франков - чуть больше двух миллионов рублей. Страховая компания и трастовый фонд стоили намного дешевле.
Большой удачей было то, что удалось переманить своего старого университетского товарища - Мишеля Ганье. Вместе с ним пришли еще несколько специалистов. Друг уже три года работал в голландском отделении банкирского дома Ротшильдов и был рад возможности вернуться на родину. Но пришлось клятвенно за него поручиться перед шефом - его кандидатура, почему-то, особого энтузиазма не вызвала...
– Пригласите Ганье, - попросил Исайя.
– И заварите кофе.
После промозглого утра захотелось взбодриться горячим напитком.
– Bonjour, chef, - поприветствовал его Мишель, войдя в кабинет.
Исайя слегка поморщился - старая дружба не предполагала формальных отношений, и он неоднократно пытался внушить это своему новому подчиненному. Но Ганье твердо продолжал соблюдать дистанцию.
– У нас все готово?
– Небольшие проблемы с трастом, но в целом - мы готовы.
Первый фонд коллективных инвестиций был создан в Бельгии в 1822 году, но особого распространения затея еще не получила. Хотя, обороты уже набирала. Паевый фонд, выкупленный торговым домом, включал в себя всего триста членов с общим капиталом в двести двадцать тысяч франком.
И если дела страховой компании и Bank du Mond пошли в гору, сразу же, как стало известно об участии в сделке концерна Черникова, то фонд прозябал по-прежнему. Исайя надеялся - и небезосновательно - что скоро все поменяется в лучшую сторону.
– Последняя сводная цифра на сегодня?
– Почти сто двадцать миллионов франков.
Предстояла грандиозная биржевая игра. Если совместная атака Рокфеллера и Нобеля сорвется, потери будут значительными. Прибыль, в случае успеха, выглядела очень привлекательно, но инсайдерская информация еще никогда не давала стопроцентной гарантии выигрыша.
Под вексельные закладные всех активов торгового дома брались ссуды в банкирских домах России и Европы. Часть средств была переведена в "Чейз Манхэттен Банк" для скупки акций "Стандард Ойл" на американском рынке. Оставшиеся предназначались для европейских площадок: осторожные покупки бумаг компаний братьев Нобелей шли уже две недели. Основная операция планировалась по команде из Петербурга. Сегодня она поступила...
Исайя машинально пробежался пальцами по четкам и твердо сказал:
– Ну что ж, Мишель, завтра будет решающий день.
В голосе старого друга уверенности было значительно меньше:
– После трех месяцев адского труда на проигрыш мы просто не имеем права...
Утром
В обед по рынку поползли слухи о рейдерской атаке - опытные биржевые спекулянты достаточно быстро вычислили истинную причину. Другие активы крупнейшей торговой империи мира стали падать в цене. К вечеру все было кончено: старейший банкирский дом Ротшильдов лишился еще нескольких нефтяных предприятий. Атака оказалась успешной.
Рост акций рокфеллеровского "Стандард Ойл" и предприятий братьев Нобелей показал завидную синхронность и составил более сорока процентов. Еще через день, когда выяснилось участие в биржевой игре и месье Черникова, уверенно пошли вверх котировки Bank du Mond. В паевый фонд с незатейливым названием "C.D.I." очередь занимали с ночи.
Капитализация активов торгового дома приблизилась к семидесяти миллионам рублей. Золотом.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
– Вы что, совсем охренели?!..
Именно с этого вопроса, по версии некоторых блоггеров, начался отсчет очередного финансового кризиса. Виновных нашли быстро - ими оказались крестьяне. Неурожай 2007 года взвинтил цены на продукты питания и инфляция стала вырываться из-под контроля. Привычные рыночные методы - милицейский шмон в супермаркетах и экспортный барьер на зерно - желаемого результата не принесли. Под высшими чиновниками монетарных ветвей власти угрожающие закачались уютные насиженные кресла.
Когда руководство страны в приватной беседе коротко и красочно описало некоторые сцены из незабвенной Камасутры, финансовые ведомства моментально нашли незамысловатое решение: нет денег - нет инфляции. С начала 2008 года денежная масса практически перестала расти. Для неснижаемого темпа экономики это вылилось в дикую нехватку кредитных рублей.
Масла в огонь подлили российские дочки заграничных банков: кризис, уже идущий полных ходом в развитых странах, срочно требовал наличности на своей буржуинской родине. Убегающая из страны валюта выкупалась за рубли, которые, оседая мертвым грузом в недрах Центробанка, обратно в экономику не возвращались.
Рублевая масса продолжала сжиматься и, на фоне дефицита ликвидности, курс отечественной валюты, соответственно, неуклонно лез вверх. На экранах новостных каналов заговорили о "тихой гавани", а российские фондовые площадки уверенно двигались в противоход падающим мировым рынкам. Классический "прыжок дохлой кошки"...
– Вы что, совсем охренели?!..
Именно с этим вопросом, если верить слухам, гуляющим в сети, в кабинет к двум высшим финансовым чиновникам страны вошли два высокопоставленных госбанкира.