Чтение онлайн

– Еще бы! Ревенуэроны в магии самые что ни на есть доки были, если не Великий Магистр, то глава гильдии или военный советник у города всегда был. Попробуй не выплати. А ежели нармротские крючкотворы зажимали, то из своей казны. Правда, с деньгами у них никогда шибко хорошо не было. Вот помню…

– А к нам, – раненого молодого человека больше интересовала собственная история, – к нам в Красную Балку две фазы назад нагрянули. Десять обычных оборванцев, а с ними, как есть, вердугский воин под вуалью и демон, здоровенный такой. Ну и мы ж не медовые пряники – на каждый дом по два самострела, а у старосты еще камушки с разящим льдом. Так что отбились. Ну и, само собой, отправили в гарнизон человека: так, мол, и так, мы вам ваших жмуриков, а вы золото и

серебро на восстановление и вспоможение вдовам да сиротам. Прибыл крючкотвор. Где демон? Нету демона, как положено, растаял к себе под землю, будь он неладен. Где вердуг? Нет вердуга – только жареным запахло, он камень колдовской потер, и поминай как звали. «Так что, – говорит, – время сейчас мирное, а факта вторжения не установлено, значит, на казенные средства вы рассчитывать не можете». Да какое ж оно мирное? Полвиноградника спалили, оливы повырубали. Раждана бондаря демон напополам, а у того трое малых было.

Овер начал тонуть в море новых сведений, нужно было срочно найти какую-то опору:

– А при чем здесь Красный Дракон?

Мастер Палери вспомнил о существовании постояльца, и Оверу показалось, что это не доставило ему ни малейшего удовольствия.

– Всякому известно, что Красный Дракон – герб дома Ревенуэронов.

Овер постарался не упустить инициативы:

– Они правили провинцией до революции, так я понимаю? Жили вон в том замке? – Специалист указал на возвышающиеся над городом мрачноватые строения арсенала.

– Не, – мастер Палери, кажется, не поверил в столь ошеломляющую неосведомленность. – Кнар-эрты на то и кнар-эрты, чтобы жить в эртах. А крепостями управляют хозяева замков, что по-старинному: кнар-гавар.

Хозяину гостиницы явно не терпелось присоединиться к разошедшимся землякам, поэтому на следующий вопрос Овера он коротко бросил:

– Эрт – он и есть эрт, и находится, само собой, к югу от города.

Страсти явно накалились, в общем гомоне выделялся высокий голос раненого из Красной Балки: «Мы ж не медовые пряники – возьмем самострелы да потребуем наши денежки». Мастер Грамток говорил хрипло, но громко: «…А он мне – одолжи из банка, надо маслобойню в Подкруче восстановить, а я слетаю в столицу, продам зачарователям заклинание, и деньги будут. Только не успел слетать – пришли за ним, и плакали денежки…»

Как-то не представилось Оверу в жизни возможности поразмышлять о политике. В Нармроте новая власть была непререкаемым авторитетом, и ее праведность, а главное, справедливость, не вызывала никаких сомнений. В Треугольнике же политику полагали выдумкой: каждый берет все, что может взять, а если у него это выходит слишком легко, выдумывает байку, чтобы остальным не так обидно было. Так что специалист не обратил особого внимания на разговоры горожан.

К сожалению, не все могли себе позволить подобную беспечность. Венор Шамри, бакалейщик, а по совместительству осведомитель Службы, внимательно наблюдал за происходящим из своей лавки. Он уже мысленно составил послание своему покровителю в столице: «Спрашивает про Красных Драконов. Подстрекает народ. Молодой человек, рост средний, телосложения среднего. Внешность – южная Дасия с минимальным влиянием намаров. Волосы – красное дерево. Без особых примет».

Конечно, у Службы была своя контора в Ревенуэре, которой управлял настоящий контролер при звезде и жезле, вот только занималась она по большей части контрабандистами да кражами овец. Здесь, в горах, народ был строгий – из беспорядков терпел лишь те, что устраивал сам. Контролер Умбеври происходил из местных, так что спокойно наблюдал, как земляки сами разбираются со своими проблемами, вмешиваясь лишь в случае крайней необходимости. Из пирамиды тоже наблюдали за ситуацией. Не то чтобы там не доверяли ревенуэрскому контролеру. Просто Служба слишком много взвалила на себя: государственную безопасность и идеологию, расследование преступлений и собственные догмы, судебные функции и старинную вражду. В результате ее отделы действовали независимо, хотя ни раскола, ни противостояния не было.

Пока.

Мастер Шамри знал, что в городе работают еще, по крайней мере, три тайных агента. Прислав важное сообщение первым, он мог бы рассчитывать на неплохое вознаграждение, а в дальнейшем, кто его знает, возможно, даже на повышение. Вначале торговец думал послать шифровку магическим телеграфом, но первый восторг быстро прошел: если его информация окажется не такой уж важной, за дорогой и привлекающий внимание телеграф с него могут спросить. Правда, спросить могут и за промедление. Поразмыслив, Венор решил не лезть на рожон и отправить послание курьерской почтой. На новых гомункулах марки «Большой Летун» в Нармроте оно будет через три дня, максимум – через фазу.

Рашир медленно обходила шатер, проверяя знаки жертвенного круга. Жрица сдержала недовольство, не позволяя ему перейти в ярость. Эта дыра, в которой ее муж Гашад го'Шав, первый меч и глава дома го'Шав, разбил лагерь, не могла дать всего необходимого для безукоризненной церемонии. К счастью, Темный Шторм был непривередлив.

«Но требователен», – напомнила себе вердай. Босой ногой Рашир разровняла едва заметный песчаный бугорок. Песок слишком крупный и недостаточно белый, но другого здесь не достать. Да и шатер не мог полностью заменить нисходящий зиккурат, но жрица была уверена, что все это не помешает ей принести жертву.

В соседнем, закрытом плотной занавеской шатре уже собрался военный совет ее мужа. Пора было начинать и ей. Рашир посмотрела на распростертого в жертвенном кругу мужчину. С этим ее помощницы, хвала Пяти, не подкачали. Молодой, без физических недостатков, с развитой мускулатурой. Белая кожа не испорчена летним солнцем. Пожалуй, она приберегла бы его совсем для другого обряда, но жертва нужна была срочно, причем хорошая жертва.

Точным ударом хлыста Рашир пробудила мужчину от легкого наркотического сна. Игра началась. Каждый из Великой Пятерки в жертвоприношении имел особые пристрастия. Ночной Палач любил смерть внезапную и неожиданную – один точный удар и короткий миг агонии. Потрошитель предпочитал рубленое мясо и обмотанные кишками столбы. Жрецы Огненнорукой устраивали костры из хорошеньких девушек. Пьющая Смерть могла днями наслаждаться мучительным умиранием. Но только самый сильный и мудрый из Пяти превратил жертвоприношение в настоящее искусство.

Жрица встала над мужчиной и посмотрела ему прямо в глаза. Он должен был хорошенько ее разглядеть. Схваченные черным шелком шаровар щиколотки. Живот, грудь, руки, шею, обтянутые мягкой черной кожей. Сохранившее красоту лицо. Густые черные волосы и холодные водянисто-голубые глаза. Разглядеть, запомнить и захлебнуться в первой волне накатившего ужаса. Удовлетворившись результатом, Рашир начала медленно обходить жертву, оставляя на его теле неглубокие ритуальные порезы. Покончив с этим, жрица склонила колени за головой мужчины и погрузилась в безмолвную молитву – какое-то время он не должен был ни видеть, ни слышать ее. Пусть страшится неизвестности.

В соседнем шатре, похоже, быстро покончили с военными планами – из-за занавески раздавались приглушенные коврами женские визги, начал просачиваться сладковатый запах наджаш-нар.

Рашир поднялась с колен и одним быстрым точным движением срезала длинный кусок мяса с груди мужчины. В этом месте жрица всегда представляла душераздирающий вопль – поэтому перед церемонией рот жертвы плотно набивался тряпьем. Рашир не спешила увеличивать его страдания – медленно, плавно и грациозно, как в настоящем ритуальном танце, жрица стала раскладывать инструменты: щипцы, пилочки, иглы, сосуды с маслом и кислотой. Пододвинула поближе установленную на высокую треногу жаровню. Когда подготовка была завершена, задумчиво поглядела на мужчину. Ее пальцы перебегали от одних щипцов к другим. Внезапно жрица упала на колени, в мгновение ока зажав голову мужчины между ног. Всем весом тела и силой падения вогнала квандашар, идеально отточенный нож с рукоятями по обе стороны лезвия, в горло жертвы.