Чтение онлайн

– Ты забыл снять ботинки, – не поворачиваясь, как-то безразлично заметила Юлька.

Я обнаружил, что здоровенные протекторы из искусственного каучука пачкают грязью лоскутные половики бабушки Вали.

– Черт! Я сейчас.

– Не утруждайся.

– То есть?

Только сейчас я заметил, каким отстраненным было ее лицо. Словно кто-то умер. И этот «кто-то» – я.

– Что случилось, Юль?

– Что случилось? – переспросила она, наконец посмотрев на меня. В этом взгляде я прочел катастрофу. – Настя порезала руку. Несла стакан на кухню и задела об косяк. Стакан вдребезги, а у нее

порез через все запястье. Я бросилась искать йод, но у нас в доме не было йода!

– Так это случилось у нас дома?

– Йода в доме не было, – повторила она. – И бабушка Нюра посоветовала прижечь ранку спиртом. Рану было нужно продезинфицировать, потому что нам предстояло идти очень далеко. И я полезла в буфет…

Я обессиленно накрыл ладонью глаза.

– Знаешь, что произошло, когда я достала бутылку, чтобы продезинфицировать рану твоей дочери? В бутылке оказалась вода. Вода, Валера! Только не говори опять, что это не то, о чем я думаю. Я больше ни слова не хочу слышать твоих оправданий, ни слова. Все, что ты мог объяснить, ты уже сделал, когда высасывал до дна бутылку и наливал вместо нее водопроводную воду. Это красноречивее всех слов, которые ты наговорил за наши двенадцать лет!

– Юля…

Сердито посмотрев на меня, она отрезала любое продолжение фразы.

– Весь остаток дня и все сегодняшнее утро я думала. И я приняла решение. Я от тебя ухожу. Забираю Настю и ухожу.

– Нет! – вырвалось у меня.

– Да! И никакие твои уговоры, уверения, обещания – вообще ничто в этом мире не способно меня остановить. Я не хочу, чтобы Настенька помнила из своего детства лишь то, как папа каждый вечер приходил домой на бровях. А она хорошо в этом разбирается, поверь. Какой ты пьяный, какой трезвый – в этом она разбирается, к сожалению, лучше меня. Ты станешь встречаться с ней по воскресеньям, и тогда мысль о предстоящем свидании будет держать тебя в тонусе. Но жить с тобой, ожидать, когда ты снова сорвешься, – я больше так не могу.

– Юля…

– Я больше так не могу, – сосредоточенно произнесла она. – Оставь нас.

Больше всего меня напугало спокойствие, с которым она произнесла последнюю фразу. Мне стало бы легче, если бы она сорвалась и закричала. Но речь Юльки была сдержанной, чуточку отстраненной. Она действительно уже приняла решение. И от моего присутствия ничего не зависело, только возможность быть поставленным в известность.

Если бы меня ударили ножом в спину – я ощутил бы меньшую боль, чем когда Юлька произнесла: «Оставь нас». Я не хотел их оставлять. Они были моими бриллиантами. Стержнем, на котором держалась моя бестолковая жизнь. И теперь, когда этот стержень вырвали, моя жизнь рухнет.

Без них мне не будет счастья.

Обдумывая эти мысли, я случайно посмотрел в окно. Куры куда-то исчезли, оставив после себя исклеванную землю и цепочки следов-трезубцев. Посреди двора у изгороди застыла моя дочь. Она насмешливо смотрела на меня, концы губ широко разъехались в нечеловеческой улыбке, в глазах играла издевка. На какой-то миг мне показалось, что вместо Настеньки я вижу злобного уродливого карлика.

Пальцы по уже выработанной привычке скользнули по лбу. Шапочки из фольги на мне, естественно, не было.

Существо во дворе мне подмигнуло.

Я обнаружил, что на правом запястье девочки отсутствует бинт, а вокруг ног натоптаны чужие следы. Не маленькие сандалии Насти, не мои протекторы, не Юлькины туфли. Гладкие следы с узкой пяткой без всякого рисунка. Я прекрасно знал эти отметины, поскольку вчера вечером ими была истоптана половина территории спецхранилища.

Забыв о Юльке, которая продолжала что-то говорить, я перемахнул через подоконник и приземлился на клумбу с хризантемами. Спустя секунду я был у ограды.

– Валера! – закричала позади Юлька, вспугнув стаю ворон, сидевших на электрических проводах. Они поднялись в воздух с хриплым карканьем, навеявшим воспоминания о смехе пришельцев. – Не трогай ее, Валера! Что ты делаешь?!!

Юлькин крик перешел в визг, когда я схватил карлика за горло и, подняв в воздух, резко придавил к столбу, пошатнувшемуся от удара вместе со всей оградой. Гнев наполнил мои руки невиданной силой. Зажатый в них карлик хрипел и извивался, словно гадюка.

– Ты один из них, я не ошибся?

Мне в лицо прозвучал хриплый смех, слившийся с вороньим карканьем. Прижатый к столбу уродец заливался от смеха.

– Что вы сделали с моей дочерью?

– Уйми свой гнев и прояви благоразумие, земляк, – произнес карлик высоким мерзким голосом. – Эмоциями делу не поможешь. Мы должны не спеша все обсудить и прийти к взвешенному решению. Первое, что тебе следует сделать, – отпустить меня.

– Первое, что я сделаю, – это откручу твою голову! – прорычал я.

– Ты не причинишь мне вреда. Твоя дочь у нас.

В голове эхом прогремело: «…Твоя дочь у нас!..».

– Настя! – позвал я. – Настя-а! Где ты?

На зов никто не откликнулся. Двор словно вымер.

– Ты напрасно теряешь время, – заметил карлик.

Когда они успели? Ведь только что я видел Настю, только что разговаривал с ней. Это была моя дочь, а не пришелец под личиной ребенка. Они схватили ее только что, пока я заходил в дом и разговаривал с Юлькой. Это значит, что похитители не могли далеко уйти.

Я быстро оглядел окрестности. На окраине леса, метрах в тридцати от нас, мелькнуло пятно. Лимонное платье, окруженное скользкими серыми тенями, которые волокли его в чащу…

– У нас к тебе деловое предложение, человек, – тараторил пришелец, зажатый у меня в кулаке. – Ты получишь свою дочь, когда… а-а-а-а-ах-хр!!!

Я разжал пальцы, и карлик упал, сжимая рукой рассеченное горло и захлебываясь своей вонючей кровью. Не складывая светящийся нож, я перепрыгнул через околицу и что есть мочи помчался к лесу.

Лимонное платье мелькало среди деревьев. Прищурившись, я увидел фигуру пришельца, который тащил девочку на себе, перевалив через плечо головой вниз. От вида ее безвольно болтающихся рук у меня перехватило в груди. Настя была без сознания. Чтобы не кусалась и не брыкалась, они использовали против нее какое-то психотропное средство. Психотропное средство против маленькой девочки, которая была настолько послушной, что ей даже в голову не могло прийти кусаться и брыкаться! Но серые ублюдки обошлись с ней как с себе равной. Я был готов порвать их.