Спец
Шрифт:
— Товарищ, а что это такое махнул не глядя?
— О, вы что, не знаете этой игры? У нас в Четвёртой армии Западного фронта она была очень популярна. Играется так, один предлагает другому обменять. Мол, махнём. Если тот соглашается, оба отворачиваются и вкладывают в руки то что хотят обменять, не нравится или надоело. Бывало так, на махнём меняли трофейные пистолеты, фотоаппараты, вроде даже трофейный мотоцикл махнули. Хотя и фантики или игрушки были. Главное вернуть обратно нельзя, только на махнём. Играющие до последнего момента не знали, что им попадёт. Давайте попробуем наглядно, боец. Ну что, махнём?
— Махнём? — улыбнулся тот.
— Отвернись.
Мы отвернулись, я снял с руки часы, и сжал в кулаке, после чего
— Ну что, меняемся?
Что может быть у просто бойца? Так что особо я не надеялся получить что ценное, а часы тому пригодятся. У меня ещё есть, ха, несколько сотен. Бойцы внимательно смотрели за нашими действиями и видели кто что выбрал, у некоторых замелькали улыбки. Кстати, к нам направлялась большая группа всадников, по папахе видно, там и генерал был. Ещё с два десятка кавалеристов гоняли уцелевших зенитчиков, да и было их там с пяток. В общем, мы оба передали вещи друг другу и с интересом стали изучать что получили. Мне достался неплохой, но всё же простой кинжал, а тот с интересом наручные часы в руках крутил. Бойцы кто смеялся, кто поздравлял, но вроде понравилось. Я жалею, что раньше ещё на батарее её не завёл, а тут надеюсь разойдётся. Тут и генерал прибыл, и молодцевато соскочив с коня, приказал мне:
— Доложитесь.
— Лейтенант в отставке Крайнов, комиссован по ранению. Входил в рейдовую бронегруппу «команды инвалидов». Единственный кто остался в живых.
— Командование о вас не знает.
— Формирование шло частным образом, добровольцы помогали. Я там точно не знаю, в последний момент присоединился к группе, но командовал нами майор Васечкин, танкист. Он в одной из самоходок сгорел, дальше командование принял я.
— Ясно, — кивнул тот, и осмотревшись, сказал. — Времени задерживаться нет, нужно немедленно уходить. Как я понял, вы изрядно расчистили нам путь и немцы не смогли пока заткнуть дыру. Нужно воспользоваться этим. Что вы успели сделать?
— Сначала на передовой окопы на километр очистили, там стрелковый полк их занял. Потом штаб немецкого пехотного полка уничтожили, с усилением, и гаубичной батареей. Резерв полка также нам попался, ещё резерв корпуса в виде батальона на машинах с бронетехникой. Раскатали их. Наблюдателях на высотках, корректировщиков, и тут в городе. Это всё.
— Уже за одно это к высшей награде предоставить можно. Причём всех. Пройдёмте к машине, лейтенант, там всё опишите.
Это мне не совсем понравилось, я бы предпочёл куда в другое место пристроится, а потом свалить и дальше по тылам гулять, но эти явно не отпустят. Танкисты в группе были, экипаж набрали, так что оба танка двинули впереди, потом кавалерия, то что осталось после городских боёв, и трофейные машины. С два десятка набрать смогли и один броневик, он замыкал колонну. В штабной автобус меня и пригласили, лошади к задку были привязаны, мы хоть и быстро ехали, но те поспевали. Зам генерала в звании майора, я по шпалам смотрел, хотя они тут свои звания имели, есаул и всё такое, стал записывать за мной. Что и как делали, и примерное количество потерь со стороны немцев. По пути я попросил остановится. Мол, мы рядом с дорогой спрятали собранные с немцев документы. И действительно сходив на обочину, сделал вид что в снегу швыряюсь, и вернулся с двумя сидорами полных немецких документов. Двое командиров сразу стали их осматривать и составлять списки. И вот так продолжил. Сбив лёгкий заслон, мы смогли добраться до передовой, тут с двух сторон удар был, подготовились, так что прорвав оборону, мы смогли перебраться к нашим. Это произошло уже ближе к полуночи, тем более колонна наша вставала на два часа. Лошадям отдых требовался.
Тут в темноте, отойдя до ветру, я и ушёл. Вроде встряхнулся, пора и домой. Конечно этот рейд не на пять дней как я спланировал, но как-то быстро в этот же день вернулся. Правда, устал так, что на ходу засыпал, но вызвав тот же броневик, я погнал максимальной скорости
— Тебя не пустили на войну?
Почти сразу та отшатнулась, было темно, она видела только силуэт, но меня опознала по голосу легко, только вот такая реакция была от того запаха что от меня шёл, гари, сгоревшего пороха и крови. Пришлось объяснять.
— Пустили. Повоевали уже. Нет больше нашей «команды инвалидов». Я единственный кто уцелел.
Мы прошли в дом, и Аня снова охнула, мой вид был красноречивее слов, телогрейка обгоревшая, вата торчала, шлемофон выглядел не лучше. Я же, снимая одежду, попросил её:
— Шею мне посмотри. В танке горел, опалило немного. Ещё бы помыться, но это завтра, сейчас сил нет, за день полностью выложился.
Аптечка у нас имелась, на все случаи жизни, так что та принесла её и устроив меня на табурете, я в одном исподнем сидел, стала обрабатывать раны. Даже ещё ожоги нашла. Во так глотая слёзы и работала. А все вонючие тряпки что пахли гарью, та в сени выкинула, чтобы дома запаха не было. Только после этого мы вместе устроились на кровати Дарьи, та в нашем супружеском ложе почивала, так и не проснувшись. Мы тихо общались. И как-то мы оба быстро уснули. Я вот почти сразу вырубился, настолько был измотан.
Утром я первым проснулся. Надел амулет-помощника, и пока одновременно завтрак готовил и баньку затапливал, печи в доме я также подтопил, это обязательная процедура раз в пять-шесть часов, иначе дом выстудится. Если снаружи ветер, то и чаще. И вот на шум вскоре и девчата проснулись. Дарья удивилась моему появлению, но Анна всё пояснила. Когда мы сидели и завтракали, жена это делала быстро, ей на службу нужно, то меня забросали вопросами. Скрывать особо я не стал, ну и описал всё что было, закончив такими словами:
— Жаль конечно, что рейд так быстро закончился, но результаты всё равно огромные, больше двух тысяч немцев уничтожено, четверо генералов в плен попали, с десяток разных полковников, штабные документы, штаб армии уничтожен. Есть чем гордится.
— Тебя теперь наградят? — спросила Дарья.
— А вот этого надеюсь не произойдёт. Причина проста. Не хочу чтобы кто-то знал что я в этом участвовал. Если генерал тот от кавалерии умён, он всё себе припишет, тем более два сидора личных документов как доказательства вполне хватит. Да и пленные имеются. В этом рейде я понял, что по краю ходил и выжил чудом. Единственный из всех, кто это смог сделать. Скорее всего второй раз мне так не повезёт. Проверять не хочу. Повоевал хорошо, теперь буду домашними делами заниматься. Я не трус, и от войны не бегу, но этот рейд ясно показал, что комиссовали меня не зря. Я несколько раз чуть не погиб, или заживо не сгорел, и всё из-за повреждённой ноги.
— Ну и правильно, — решила Аня, после чего посмотрев на меня, добавила. — Ты тоже собирайся. В госпиталь со мной поедешь, мы тебе там раны обработаем. У нас врач по ожогам имеется, он тебя посмотрит.
— Они такие сильные?
— Нет, покраснение есть, но волдырей нет. Дней пять не мыться, мазь использовать, и всё пройдёт. Тебя действительно слегка опалило.
— Я в баню хотел, — проворчал я. — Затопил уже.
— Мочить нельзя, вечером я сама тебя влажным полотенцем протру. Хотя-я… чего ждать, задержусь. Идём в баню, а потом в госпиталь… Даш, убери тут всё со стола.