Спец
Шрифт:
Она подошла к машине и села на заднее сиденье рядом с букетом, но даже не заметила цветов, она смотрела только на Виталия. Он, повернувшись назад, обхватил ее голову рукой и, прежде чем прижаться губами к ее губам, прошептал:
— Здравствуй, моя маленькая!
После долгого поцелуя Виталий взял букет с сиденья.
— Это тебе!
— Ну зачем? — спросила она, прижимая цветы к лицу.
— Как зачем?! — сделал удивленный вид Виталий. — Сегодня же у нас юбилей!
— Какой?! — искренне удивилась она, никакая памятная дата ей на ум
— Да, ты что, Ириска, совсем забыла? В этот день мы с тобой познакомились, — объяснил Виталий, выезжая на улицу.
— Мы познакомились с тобой в декабре, — не согласилась она.
Виталий немного помолчал, затем, улыбнувшись, произнес:
— Знаешь, пока ребенку не исполнился год, его день рождения празднуют каждый месяц.
— У нас же ведь нет ребенка.
— Если бы ты отдалась мне в день нашего знакомства, сегодня у нас уже был бы ребенок, — улыбаясь, проговорил Виталий, глядя на нее в зеркало заднего вида.
Она рассмеялась и прижалась к нему головой, обняв рукой за шею.
— Сегодня девять месяцев?! — удивленно-восторженно зашептала она ему в самое ухо.
— Да, — с некоторой гордостью ответил он.
Ирина тесней прижалась к нему.
— Но я так сильно привык к тебе за это время, без тебя уже не смогу, — сказал Виталий и провел щекой по ее немного влажным от дождя волосам.
— А ты бы хотел иметь своего ребенка, — вдруг спросила его Ирина.
Виталий на секунду задумался и честно ответил:
— Не знаю, — и, помолчав, добавил: — Раньше я всегда хотел иметь своего сына. Но я… не хочу ждать, пока он подрастет до того возраста, когда я смогу его воспитывать. Мне больше нравится возиться с твоим.
— А своего ребенка тебе хочется? — не унималась Ирина.
— Мне больше нравится твой. Из него может вырасти мужчина. А своего у меня все равно не получится.
— Почему?! — изумленно спросила Ирина.
— Я импотент, — серьезно сказал он.
Оба рассмеялись, уж она-то знала, какой он импотент. Этой шуткой Виталий хотел уйти от темы. Но не тут-то было!
— Ну, скажи правду, — вновь попросила она.
Виталий давно заметил, что Ирину сложно увести от темы разговора, если она этого не захочет, и все же он решил попробовать еще раз.
— А куда мы едем? — спросил он.
— Не знаю.
— Ну… ты цветы куда поставишь?
— Отвези меня к маме, — попросила она.
— А она тебе вопросы задавать не будет?
— Ну будет… наверное, — неуверенно ответила Ирина.
— Но ты найдешь, что сказать?
— Найду, — сказала она, и хитро посмотрев на него, добавила: — А ты опять ушел от темы. Ну, почему ты не хочешь сказать правды? Ведь это все-таки не твой ребенок.
«Надо же! Опять не получилось. Ей бы следователем работать!» — улыбнулся про себя Виталий, а вслух серьезно сказал:
— Если я не знаю, хочу ли я иметь своего ребенка, это значит, что я уже в сомнениях, а если сомневаешься, то лучше не иметь. А насчет твоего ребенка у меня нет сомнений, он мне нравится. Так
У Виталия действительно всерьез портилось настроение, когда он вспоминал про мужа Ирины. Ни у одного любовника, наверное, не возникает приятных ассоциаций при упоминании мужа, но у Виталия это проявлялось особенно остро. Она была не просто его любовницей, он любил ее, любил всем своим существом. И представить с ней рядом другого, знать, что тот другой каждый вечер ложится с ней в постель, трогает ее, это было выше его сил. В эти моменты он испытывал приступы ярости, злобы на него, на себя, но изменить сложившуюся ситуацию не мог, на Ирину влияют родители, она должна была решить сама, как ей быть. Он не хотел подталкивать ее ни к какому решению.
— Ну, перестань, пожалуйста. Представь, что его нет, — говорила Ирина, успокаивающе поглаживая его по плечу.
— Вот когда он не будет спать с тобой, пользоваться твоим телом, тогда и представлю, — все еще злясь на себя за неприятные воспоминания, сказал он.
— А вдруг скоро так и случится, — прошептала она ему на ухо.
— Ты серьезно? — обернулся к ней Виталий.
— Да, — тихо произнесла Ирина, прижимаясь к его плечу щекой. — Я люблю тебя.
— И я, — выдохнул он, постепенно успокаиваясь.
Ирина сидела в кухне своей квартиры перед маленьким зеркалом и заканчивала делать макияж. Оставались последние штрихи, когда громко хлопнула входная дверь. На кухню вошел Олег — муж, губы его были плотно сжаты, в глазах светились недобрые огоньки. В руке Олег держал какие-то листки.
— Ты где была? — резко, почти грубо спросил он, проходя на середину и принимая воинственную позу.
Это было необычно. Материально он сильно зависел от ее родителей, своим теперешним положением он был полностью обязан браку с ней, он понимал это и поэтому обращался с ней если уж не мягко и нежно, то, во всяком случае, вежливо.
Сейчас же он смотрел на нее так, будто хотел ударить. Может быть, действительно хотел, только боялся, что скажет теща и особенно тесть. По природе своей Олег был подл и трусоват, Ирина это поняла и удивлялась, как не замечала этого раньше.
— У мамы, — спокойно ответила она, не глядя на мужа и продолжая заниматься своим лицом.
— Угу! — с сомнением потянул он, и губы его сжались еще плотнее. — Вот это, вот, что? Что это? — заорал он, брызгая слюной и тряся в воздухе бумажками, что были зажаты в его руке. — Или, скажем так, кто это? Один и тот же человек тебе звонит по десять раз на день. И ты ему тоже звонишь. Я, кстати, проверял, голос мужской. Ну, как ты мне это объяснишь? — Олег бросил листки на стол перед Ириной. — Как? Как? Что молчишь? — он оперся на стол кулаками и навис над ней. — Хорошо я тебе это объясню.