Чтение онлайн

Он знал, что Марина не откажет, они уже обсуждали эту проблему в семье у Толстого.

Виталя засунул телефон в карман и довольно улыбнулся — главная проблема решена. Остались мелочи — вечерняя стрелка, но это дело привычное.

Гул моторов въезжающих в здание недостроенного, но уже заброшенного завода джипов был непривычно громкий, гулко разносившийся под высокими потолками. Колонна выстроилась в шеренгу посредине цеха, военный сказал бы, развернулась в боевую линию, что, впрочем, было недалеко от истины.

Шустрый

относился к стрелке с Бандерой со всей серьезностью. С собой он привез около тридцати человек, и все они были вооружены, если не калашом, так охотничьей «Сайгой», что не многим хуже. Место тоже было выбрано не случайно, не всякий из его парней решится палить в городе, в тюрьму никому не охота, а вот Бандере ничего не стоит обнажить ствол хоть на центральной площади, как это было уже не раз. И стрелять он будет не в ноги и не под ноги, как это стало модно в последнее время. Он был одним из немногих, кто выжил в начале девяностых и знает, как нужно выживать.

Выйдя из машин, парни сразу начали доставать и готовить оружие, заметив это, Шустрый сказал:

— Уберите оружие, мы же не беспредельщики.

Парни, поняв, что имеет в виду старший, просто попрятали оружие, кто засунул ствол под куртку, а кто положил рядом с собой в машину.

— За руками смотрите. Внимательно. Потому что драться они не будут, — сказал своим Костя, вспомнив хорошо запомнившийся ему случай из совсем недалекого прошлого.

Они с Бандерой сидели в одном лагере под Находкой, мало того были близкими друзьями до тех пор, пока он, Шустов, не стал председателем СДП. Однажды выйдя из барака на проверку, он стал свидетелем того, как Банин в локальной секции отряда тренирует своих семейников рукопашному бою. Старик отрабатывал удары ногой по ладоням Бандеры, а Рустам держал их одежду. Старик уже устал, а Виталя с каждым ударом поднимал ладони чуть выше и кричал:

— Еще!.. Выше!.. Еще!.. Выше!.. Еще!

Наконец Старик выдохся окончательно и, согнувшись пополам, произнес:

— Устал…

Тогда Банин легко ударил его левой нагой в подбородок и следом с вертушки правой, Старик отлетел в сторону и упал, зэки бросились его поднимать.

— Че ты делаешь, братан?! Ну не получается у меня! — с досадой проговорил поднявшийся Старик, вытирая ладонью лицо.

— Да не переживай, Старик, все нормально. Мы же там драться ни с кем не будем. Это так, для здоровья. Стрелять будем сразу, — ответил Банин, передовая «ученику» робу, которую взял из рук Рустама.

Эти слова Виталия Шустрый расслышал хорошо, а запомнил их еще лучше, он нисколько не сомневался в том, что слова Бандеры не разойдутся с делом. Не сомневался он ни тогда, ни тем более теперь и, собираясь на стрелку, предпринял все необходимые меры предосторожности.

Джип Бандеры появился с противоположной стороны цеха, сквозь лобовое стекло было хорошо видно, что, кроме Банина, в «Челленджере» никого нет.

— Опять один едет! — сказал довольным тоном Моисей.

— Не расслабляйся, он всегда один ездит, — осадил его Борзый, помнивший случай,

когда Бандера приехал на стрелкутоже один, да еще на территорию своих врагов и все равно они оказались потерпевшими у него на суде.

— Привет, — спокойно сказал вышедший из машины Банин, руки его расслаблено покоились на поясе.

— Здорово, — ответил Шустрый.

— Зачем звал? — будничным тоном спросил Бандера.

— Вот, претензии к тебе, — ответил Шустрый, головой и взглядом указывая на новосибирцев, молча стоящих в сторонке справа от него.

Бандера повернулся, и долгим взглядом посмотрел на хозяина «Калдины» и двух его друзей-охранников, эти трое явно чувствовали себя не в своей тарелке.

— Это ваши, что ли?

— Наши, — с неохотой сказал Шустрый.

— Так это у меня к ним претензии, — начал Бандера, глядя в глаза Косте, — разбили мне машину, понимаешь… вы бы их ездить сначала научили…

— Кончай Бандера, всем известно, что ты сам все подстраиваешь, — перебил Банина Борзый.

Глаза Бандеры сузились, когда он резко взглянул на Борзого, желваки на скулах его узкого лица слабо заходили. В толпе шустриков моментально возникло напряжение, все хорошо знали нрав Бандеры, и руки некоторых скользнули под куртки, нащупывая рукояти пистолетов. Большой, стоявший позади всех, потянулся за автоматом, лежащим на сиденье машины, и, достав его тихо, сквозь зубы произнес:

— Если руки за пояс сунет — стреляйте сразу.

Но Бандера рук за пояс не сунул и внешне остался спокойным, хотя по его лицу никогда нельзя было понять его настроения, перевел взгляд на Шустрого и предложил:

— Давай отойдем.

Они медленно отошли в сторону. Парни, продолжая внимательно наблюдать за руками Бандеры, разом притихли, стараясь уловить, о чем пойдет разговор.

— Я не пойму, Костя, в чем проблемы… Они сами виноваты, пускай платят, если ездить не умеют, — начал Банин.

— Не о том речь, ты же сам прекрасно понимаешь. Нас мусора постоянно крепят… и за наших, и за ваших… за всех… а ты по зеленой трассу долбишь. Так не пойдет, — объяснял давно жаждавший, но не решавшийся поговорить на эту тему с Бандерой Шустрый. Теперь он решился воспользоваться подвернувшимся случаем и расставить точки над i.

— Что вам мешает? Знаешь же, как я работаю. Делайте красиво.

— Мы же не камикадзе. Наши парни не столько машины побьют, сколько сами разобьются. Ты-то у нас — Спец, — сказал Костя с ударением на слове «спец».

— Да брось ты, Костя. И я тоже промахиваюсь. У меня и сейчас условная судимость за неудачную подставу, на мусоров нарвался. Ты говоришь — вас крепят, меня вообще чуть не посадили, — отвечал Банин.

А в это время, укрывшись в соседних цехах, Старик, Толстый и Скороход, а с ними еще пять человек, внимательно следили за происходящим в перекрестья оптических прицелов и не только следили, но и слушали каждое произнесенное слово по передатчикам, чтобы все держать под контролем. У Толстого в руках был старый, но отлично работавший пулемет Дегтярева.