Спасти СССР

Я сделан из такого вещества Из двух неразрешимых столкновений из ярких красок полных торжества И черных подозрительных сомнений Я сделан из находок и потерь Из правильных

и диких заблуждений Душа моя распахнута как дверь И нет в ней ни преград, ни ограждений Я сделан из далеких городов, В которых, может, никогда не буду. Я эти города люблю за то, Что люди в них живут и верят в чудо Я сделан из недаренных цветов Я из упреков, споров, возражений Я состою из самых длинных слов а так же из коротких предложений Я сделан из бунтарского огня Из силы и могущества горения Я из удач сегодняшнего дня но большей частью все же из падений… Сергей Сарычев. Я сделан из такого вещества

Аэродром "Каменный ручей" (Алексеевка)

Декабрь 1990 года

Экстренная встреча президентов США и СССР

Протокол не ведется

Декабрь – месяц тяжелый, а здесь – в особенности. Сырость, грязь, от океана постоянно несет соленую влагу, которая смешиваясь со снегом, превращается в нечто невообразимое. Низкое, серое небо, на дальнем горизонте уже светло. Хвостовые плавники невиданных здесь Боингов-707 в светло-синей окраске – как акулы в море.

– Михаил Сергеевич, вам нельзя идти одному

Генерал Вадим Медведев, он же возглавлял охрану Брежнева. Профессионал, и он прав, но…

– Вы что же, генсека будете учить?

– Михаил Сергеевич…

– Там меня не съедят. У нас с американцами – новые отношения…

– Правильно. Так ты их. А то вон что удумали – генерального секретаря жизни учить! Не бывать этому!

– Опять?

– Молчу, молчу. Сказать уж нельзя.

– Нельзя. У меня встреча с президентом США и ты тут под руку…

Трапа нет, к заднему люку самолета у самого хвоста – спустили временный. Около него – два сотрудника

Секретной службы США, один открыто держит УЗИ.

Охрана отстает.

Десять минут спустя – сидим в президентском салоне, и пьем виски. Один на один. По моему настоянию – Брента Скаукрофта, помощника по нацбезопасности – Буш выгнал. Пошел на уступки, раз я пошел.

И для него и для меня эта встреча чрезвычайно опасна – по внутриполитическим причинам.

– Миша – Буш называет меня уменьшительно-ласкательным вариантом имени, так ему выговорить проще – ты пойми нас правильно. Никто не ставит под сомнение политику новых отношений между СССР и США. Но этот Хусейн… он же бандит. Форменный бандит.

– Джордж…

– … ты неправ насчет Саддама Хусейна. Он не бандит. Он нацист. У него портрет Гитлера в кабинете. Он уничтожил больше двадцати тысяч иракских коммунистов, в Ираке эту партию так и называют – партия расстрелянных. Он бредит наяву.

Этого Буш явно не ожидал. Чтобы скрыть замешательство, он берет бутылку виски – добавить по стаканам. Потом берет щипцами лед, и щипцы его выдают – по стуку о край, я понимаю, что у него подрагивают руки.

– Миша… но почему вы дружите с ним?

– Мы с ним не дружим. Мои предшественники пытались продавать ему оружие – как и вы кстати. И исходя из этого, закрывали на все глаза. Но больше закрывать нельзя. Джордж, мы вскормили нового Адольфа Гитлера.

– Миша, вы же все равно… сотрудничаете с ним сейчас? Продаете ему оружие.

– Мы не сотрудничаем – резко говорю я – этот тип держит нас за яйца! Знаешь же, если ты должен банку сто рублей, то это твоя проблема, а если должен миллион – то это уже проблема банка. Мы поставляли ему оружие и закрывали глаза на то, что он делал с коммунистами, а он обещал, что когда-нибудь расплатится и будет вести себя прилично. Не случилось ни того ни другого, он теперь напал на соседей и вот – вот пойдет дальше. У него либо есть ядерное оружие, либо вот-вот будет. И он уже разрабатывает ракеты, способные достичь, в том числе Москвы.

Буш осторожно, словно это граната с выдернутой чекой, ставит на столик недопитый бокал.

– Означает ли это – осторожно говорит он – что СССР готов присоединиться к международной коалиции?

Я качаю головой

– У меня тоже есть обязательства, Джордж. И есть люди, которые не поймут резкого изменения нашей политики на Ближнем Востоке.

Буш кивает

– Понимаю. Но мы можем рассчитывать на благожелательный нейтралитет СССР в этом вопросе? Мы поймем, если вы сделаете жесткое заявление.

Я снова качаю головой

– Заявлениями тут не обойдешься, проблему Хусейна надо решить. Если это наша зона ответственности, решить ее должны мы.

Буш инстинктивно сглатывает, я вижу, как судорожно дергается его кадык.

– Это означает…

– Это означает, что иракский народ достоин лучшего правительства, чем у него есть сейчас.

– Мы не можем допустить второго Афганистана – задумчиво сказал Буш – только не сейчас, когда найдено решение по первому. Не сейчас, когда наши отношения только-только начали налаживаться.

– Его и не будет – сказал я – иракский народ сам должен решить свою судьбу. От вас мне нужно два согласия и одна помощь.

– Какие же?

– Согласие с двумя вещами. Первая – Ирак останется республикой, там не будет предпринято попытки восстановить монархию и иракские коммунисты получат широкое представительство в правительстве национального спасения.

Буш кивает

– Если они подчинятся резолюциям ООН и выведут войска из Кувейта, на это можно будет пойти. Мы и не думали вмешиваться в их внутренние дела, нам хватает арабов…