Спаситель
Шрифт:
Она лежала на самой кромке очередного бассейна. И содержимое его, темное, почти чернильно-черное, нервничало, перекатывалось, выпуская один пузырь за другим. Пузыри лопались, и тяжелые капли воды падали в емкость.
А вот на берег то создание выбраться не могло.
Интересно.
Очень.
Ирграм вытянул… щупальце? Пожалуй. И существо в бассейне заволоновалось сильнее. Оно явно ощущало чужака, и отвечало пузырями. Пузыри стали появляться и в соседнем бассейне, до того спокойном. Пошла
Так, что бы это ни было, оно не способно выбраться, иначе давно захватило бы пластину. Ирграм прижался к полу. Щупальце его коснулось пластины, обвило её.
И ответом стал вой.
Многоголосый.
Обиженный.
Но Ирграм оскалился. Сами виноваты. Могли стараться лучше.
Щупальце сократилось, и пластина оказалась внутри Ирграма. А потом… потом она коснулась второй. И третьей
Вой стал сильнее.
Теперь он заставлял мелко дрожать камень по-над трещинами. И сами трещины поползли, соединяя бассейны руслами-протоками. Ирграм видел это.
Он видел сразу…
И много?
Много.
То, как срастаются воедино пластины, образуя нечто… странной формы, ломаной, но донельзя правильной. Ощущение было таким, словно некогда разобранная вещь ныне вернула былую целостность. И теперь она тянула силы.
Из Ирграма.
Тянула жадно, много, широким потоком.
Ирграм понял, что не справиться. Впрочем, прежде чем он успел подумать о том, что не справиться, тело его раскололось, отторгая пластины.
Точнее шар…
Не совсем.
Фигура вышла мгоногранной. И нестабильной. Она подрагивала, меняясь, делаясь то меньше, то больше. По граням ползли знаки, и сама она издавала тонкий на грани слышимости нечеловеческого уха звон. Звон причинял боль. И еще перекрывал рев тварей, которые пришли в неистовство.
Что бы ни мешало им сотни лет, теперь это было разрушено.
И темная чернильная вода из одной емкости почти выбралась, чтобы соединиться с такой же жижей из другой емкости. Они тянулись друг к другу.
Они ползли по трещинам и трещинкам, касались, ощупывая…
— Тихо, — Ирграм все же поднял артефакт, стиснув его в руке. — А ну успокоились!
Он выкрикнул это, добавив к голосу волевой импульс, и к удивлению своему был услышан. Он вдруг… ощутил свою власть? Пожалуй. Над существом?
Существами?
Скорее над тем, что могло бы… пожалуй… многогранник — а пластины, до того ровные, причудливо изогнулись, создав новые грани фигуры — стабилизировался. И силу все еще тянул, но извне, при том сам тоже излучал. Впрочем, стоило поместить его внутрь тела — на это Ирграм решился далеко не сразу, как много стало понятней.
То, в бассейнах, не было живым.
Но и не было неживым. Оно содержало энергию и материю. И… выходит, Древние здесь
Логично.
Все процессы созидания энергозатратны.
А вещь… вещь являлась чем-то вроде управления? Интересно. Ирграм сосредоточился, пытаясь уловить, если не суть, то хотя бы энергетические потоки. Они были. Одни уходили внутрь, другие — вовне. И главное, что тело спешно подстраивалось, вылепляя… что-то вылепляя.
Не форма важна.
Ирграм замер, глядя, как плоть его соединяется с энергией, как образуется некий общий каркас, сперва хрупкий, простой, словно куб, сложенный из соломинок. Но с каждым мгновеньем прочность его возрастала, как и сложность.
Сперва появились линии-отражения ребер многогранника.
Внутри них возникли другие.
Третьи.
И вся эта структура, раздаваясь в стороны, меж тем сохраняла стабильность.
И связь.
С тем, что находилось в ваннах… а если… если взять память не свою, но тела… или лучше этой вот структуры? Попробовать… изолировать.
Он прополз чуть дальше, выбрав ванну, чье содержимое имело темно-синий цвет и оставалось почти неподвижным. Легкая рябь, что прошла по поверхности, не в счет.
А теперь…
Мысленно?
Или…
Ирграм не без опаски коснулся поверхности. Плотная. Теплая. И теплота именно та, человеческого тела. От прикосновения его внутри зажглись искры. Они множились, плодились, рассыпались, подсвечивая воду. Или раствор?
Правильнее назвать содержимое ванны все же раствором.
Кого…
Что…
Светящийся квадрат, что возник прямо перед лицом Ирграма, едва не заставил его отпрянуть. Но усилием воли Ирграм остался на месте. Квадрат не казался опасным, скорее… да, внутри структуры вспыхнуло его отражение?
И пришло понимание, что это — тоже часть… чего?
Управления.
Письмена Древних, что протянулись рядом, подтвердили догадку.
Любопытно.
А главное, Ирграм не то, чтобы способен перевести написанное, скорее он понимает, о чем речь.
Воссоздать?
По последнему заложенному в памяти образцу?
Почему бы и нет.
Он раздумывал недолго. А затем протянул руку и коснулся уже квадрата. Несколько мгновений не происходило ровным счетом ничего. Ирграм даже решил, что ошибся. Но потом вспомнил, что, возможно, руке не хватает чего-то.
Плотности?
Или силы?
Он направил каплю. И да, квадрат мигнул, исчез, а искр внутри бассейна стало больше. Они суетились, словно рыбки в пруду, точно также сплетаясь в шар, чтобы после рассыпаться.