Чтение онлайн

Не только столп.

Миха почесал ребра. Ну его… сила пошла таким мощным потоком, что Карраго матюкнулся и посоветовал на всякий случай убраться куда подальше. Но куда там, с вершины, уберешься?

Вот и стояли, надеясь на лучшее.

А люди, чувствуя, как пульсирует, уходя в небеса сила, преисполнялись должного благоговейного трепета. Дальше — проще.

Выступил местный Верховный жрец, старик вида столь благообразного, что даже Джера пронимало. Речи Миха понимал, благо, Система и переводчиком работала. И речь была красивой.

Содержательной.

Мол,

время старых богов минуло. Полегли в нелегкой битве за благо человечества, жизнями своими купив шанс на всеобщее счастье.

Ну и место новым уступив.

А новые уж требуют не приносить больше людей в жертву, дать свободу всем рабам и жить в мире и согласии. В общем, как всегда в дипломатии, изначальные условия были невыполнимы.

— Тебе здесь надоело? — Миха сидел на спине огромного коня, сбруя которого сияла золотом и каменьями, отчего прямо неудобно становилось, поскольку Миха чувствовал себя самозванцем. Нет, ему тоже пытались впихнуть торжественные одеяния, украшенные золотом столь обильно, что ткань вовсе не гнулась. Но Миха подумал, прикинул вес этой красоты и общий градус пафосности, и отказался.

А Джер последовал за ним.

И теперь они двое нагло выделялись средь прочих нарочитой простотой одеяний. Местным это резало глаз.

— Да не то, чтобы надоело… теперь я понимаю, о чем ты говорил. Если останемся, мне не жить, — Джеру тоже жеребца подарили. Белоснежного и могучего, как положено принцу там или сразу королю. — Прямо спиной чувствую, как у них там в голове ворочается…

Сотворенное чудо и спасение мира отметили пиром.

— Особенно вот тот… главный который раньше… у него прям руки чешутся шею мне свернуть.

— Владыка копий?

— Он самый. А видел? У него на поясе руки висят! Я сперва понять не мог, что там такое страшное и темное… а это руки! Человеческие! Ица говорит, что это обычай такой…

С грохотом полетел еще один идол.

Особого смысла сносить их Миха не видел, тем паче, что Система уже начала восстановление накопительного контура. Выглядело это так, будто старая пирамида покрылась вдруг слоем масла. Камень влажно поблескивал, то тут, то там масло собиралось целыми лужицами, которые застывали, создавая слюдяные чешуйки. Чешуйки, как Миха понял, будут разрастаться, управляемые наноботами, пока не покроют старую пирамиду от макушки до самого низа. А потом и соседнюю, раз уж обе сроднились.

— Но он точно меня не любит.

— Он и не должен. И дело не в любви. Он видит в тебе конкурента. Тот парень, рядом с сестрой Ицы…

Или отражением?

Или зеркалом? Эти двое стали настолько похожи, что хрен поймешь.

— … объявлен будущим мужем её.

— И что? Я ж не претендую.

— По вашим законам у мужа может быть две жены…

— То есть, он хочет забрать Ицу себе?

— Нет. Он — не хочет. Думаю, он понимает, что одного желания мало. Да и… по-моему, он не считает Ицу истинной Императрицей. Ицтли из тех, кто однажды выбирает, кому служить. И все. Дальше его не сдвинешь, и не переубедишь. Ица ему не нужна. А вот его отец больше политик. И видит перспективы.

Идол

брызнул камнем.

И толпа у пирамиды загудела. Сложно было понять, возмущены ли эти люди, испуганы или же радуются…

— И я этим перспективам мешаю, — Джер сделал закономерный вывод.

— Именно. Он готов возвести сына на престол. При этом понимает, что править тот не будет. Не сможет. Он слишком прямолинеен для правителя.

— Ага. Неплохой парень в целом, — согласился Джер.

— Ица и её сестра — малы. И тоже весьма далеки от понимания сути власти. Ситуация весьма удобная. Владыка копий не полезет на трон, нет. Но встанет за спиной их. И получит власть, тем паче, что остальным она не сказать, чтобы нужна…

Владыка копий, словно чувствуя, что разговор идет о нем, повернулся.

Внушительный мужик.

Массивный, но видно, что масса эта — не жир. Крепкий. И доспех с непременным золочением — а здесь, в городе, особенно явно ощущалась страсть мешеков к золоту — несет легко, будто в нем вовсе нет весу. Не стар, пусть и сед.

И да, решителен.

Город удержал.

Подобие порядка сохранил. А главное, вовремя осознал, когда стоит отступить. Но не след надеяться, что отступление будет долгим. И пусть сейчас он присмирел, пусть делает вид, что счастлив возвращению законной Императрицы, как и удвоению этих самых Императриц, но это лишь пока.

Он не поверит в вездесущее око.

И в то, что не стоит вмешиваться… вмешается. Выждет… сколько? Месяц-другой, а там… несчастный ли случай, яд, что-то иное, но от Джера он избавится. Или сперва от Михи? От взгляда черных узких глаз было неудобно.

— Ему стоит дать дело, — подал голос Верховный, стоявший чуть в стороне, но как выяснилось, не так далеко, чтобы не слышать. — Он из числа людей, которые отчаянно скучают, оставшись наедине с собой. И потому разумнее всего будет, воздавши ему по заслугам, отправить куда-нибудь… подальше от искушения.

— Куда? — поинтересовался Миха.

Верховный пожал плечами.

— Империя велика. К югу ли, к северу ли… к побережью, которое пострадало от морских волнений. Или туда, где небесный огонь спалил пшеницу. Туда, где случились болезни. Поднялись мертвецы… где одни люди разоряют дома других.

Пожалуй, совет был здравым.

— Согласен, — голос Карраго раздался в голове, и Миха дернулся. Когда он привыкнет к этому вот? Никогда, пожалуй. — Избавиться от него всегда успеем. А убери сейчас — слухи пойдут… обвинят вас. Даже если он сейчас с лошади сверзнется и шею сломает.

Верховный важно кивнул.

— Он держит в руках армию, — продолжил Карраго. — И пока сынок не повзрослеет настолько, чтобы начать думать своей головой, а не тем местом, которое на подвиги просится, будет держать. Так что пусть берет свою армию и начинает приносить пользу обществу.

— Я передам… — Джер сунул палец в ухо. — Перестань уже орать.

— Я не ору. Это у тебя восприятие сверхчувствительное.

— Вот и учти, что у меня восприятие сверхчувствительное. А еще… сдается мне, что даже его отъезд проблемы не решит.