Чтение онлайн

Алексис озадаченно смотрел в телефон. У него слипались глаза от усталости.

Поскольку он не ответил, Клара прислала еще одно сообщение:

Пожалуйста, найди мою дочь, где бы она ни была. Мое время ушло, но, если она жива, скажи ей, что я непрестанно думала о ней и тосковала каждую секунду.

Алексис почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он испытывал к этой больной женщине одновременно жалость и гнев. Она хваталась за него, словно за спасательный круг.

Клара, я скоро женюсь. У меня есть работа. За все эти годы ты ни разу не попыталась связаться со мной, а сегодня огорошила меня своей просьбой. Это

почти шантаж.

Он выключил телефон. В доме стояла гробовая тишина. Направился к лестнице и неслышно поднялся на чердак.

Клеманс проснулась первой. Место Алексиса пустовало, простыня была несмятой. Она обнаружила его на кухне – Алексис стоял, завернувшись в клетчатый плед. Одет так же, как накануне.

Она прижалась к нему:

– Доброе утро, дорогой.

В ответ он поцеловал ее в лоб, выглядел при этом отстраненным и равнодушным.

– Скажи, что тебя беспокоит?

Алексис не находил слов, чтобы описать бурю в его голове. Пробормотал что-то малоубедительное и скрылся в ванной комнате, и разочарованная Клеманс занялась завтраком.

Ему казалось, что все происходит слишком быстро. После многих лет, наполненных любовными скитаниями и малоинтересной работой, в его жизни неожиданно возникла Клеманс. Они пересеклись на сайте знакомств – ему сразу же понравилась ее фотография. История самая обычная, но только на первый взгляд. В отличие от большинства мужчин, с которыми Клеманс и до него общалась на этом сайте, Алексис не торопился встретиться вживую, их общение ограничивалось мессенджером. Со временем он стал чувствовать себя более раскованным, она – менее. Разумеется, он знал, по какой причине. Всякий раз, обращаясь к ней, он мысленно обращался к Кларе, и их сиюминутные разговоры для него превращались в разговоры из прошлого. Клеманс не могла этого не почувствовать. Казалось ли ему, что история повторяется? Он несколько раз задавал себе этот вопрос. Сравнить этих двух женщин было невозможно, но, посылая Клеманс сообщения, он переносился на много лет назад, и каждый раз в нем боролись противоречивые эмоции: радость оттого, что он заново переживает приятное волнение (отдавая себя отчет в том, что оно скорее ностальгической природы), и страх снова быть покинутым, как много лет назад.

Спустя несколько недель после их первого ужина он спросил Клеманс, что она в нем нашла. Ответ показался ему слишком рациональным: он – приятный, бесхитростный человек, который появился в ее жизни в тот момент, когда она испытывала сильную потребность создать семью. Клеманс не искала ни богатства (у ее отца оно было), ни положения в обществе, но порядочного и желательно верного спутника, который не сбежит при первой же трудности и не побоится стать отцом.

Намазывая щеку пеной для бритья, Алексис вспомнил, как когда-то пытался представить, какой станет Клара со временем. И однажды даже пропустил ее фотографию через специальную компьютерную программу. Что тогда вышло, он не запомнил, потому что по-прежнему видел перед собой девушку в юбке с этническим рисунком, ожидающую автобус. Ее красивое лицо под лучами летнего солнца… Когда между ними завязался роман, вся жизнь была впереди. Горизонт был чист, будущее сулило безграничные возможности. Счастливое, беззаботное время.

Он протер рукой запотевшее зеркало над раковиной. Должно быть, Клеманс, пока он приводил себя в порядок, а точнее, думал о Кларе, бродила по кухне, недоумевая, что с ним. А он и сам не знал, что с ним. Когда он прочитал первые слова Клары: «Алексис, ты здесь?», он испытал потрясение, и ему хотелось ответить: «Я ждал тебя всю жизнь».

Нужно поговорить с Клеманс. Нужно рассказать о внезапном появлении Клары, объяснить, кто она такая и что их связывало, рассказать о том, что она обречена, ну и, конечно, о ее отчаянной просьбе, связанной с ее дочерью, которая, скорее всего, погибла.

Сжав кулаки,

Алексис вышел из ванной. Из кухни доносился запах кофе и только что поджаренных тостов. Клеманс с улыбкой протянула ему дымящуюся чашку. Он поцеловал ее в шею и сделал глоток.

– Наша приближающаяся свадьба, ЭКО, твоя новая должность… Столько событий… – Клеманс провела рукой по его лбу, поправляя непослушную прядь волос. – Знаешь, мне пришла в голову одна мысль. Мы могли бы куда-нибудь съездить на выходные, побыть вдвоем. Как насчет спа-отдыха в Виши? Я посмотрела в интернете – там очень красиво. Забудем обо всем на два дня, что скажешь?

Алексис колебался.

– Я займусь бронированием отеля и процедур в спа-центре, – подытожила она.

Он еще раз поцеловал ее и, не говоря ни слова, крепко прижал к себе.

Сидя в своем кабинете в «Пруденцио», Алексис смотрел через открытую дверь на пустующий кабинет Анатоля Коста. Бывший полицейский всегда вел себя порядочно по отношению к нему, хоть и принадлежал, по его собственному выражению, к «старому миру», в котором люди «не пересекали пешеходные переходы, уткнувшись в свои телефоны, словно зомби». Кост был терпелив, но при этом прямолинеен. Например, как-то раз он сказал ему в глаза то, о чем другие коллеги шептались за его спиной: «Что бы ты ни сделал, ты навсегда останешься “парнем, который спит с дочкой шефа”, а значит, ты априори подозрительный тип».

Он перевел взгляд на папки с текущими делами и отрыл лежавшую сверху.

Это было дело, подтверждавшее теорию, которую он вывел спустя несколько месяцев работы в фирме. Звучала она жутковато: в случае исчезновения пенсионера в первую очередь нужно искать холодильник, потому что именно там великовозрастные детки могут прятать труп родителя, чтобы продолжать получать его пенсию. При температуре минус восемнадцать труп будет храниться десятилетиями, если не забывать платить за электричество. Нет тела, которое нужно куда-то перевозить, сжигать или закапывать. Никаких следов – полная безнаказанность. В ходе расследования, которое он недавно завершил, выяснилось, что сын запихнул своих родителей – обоих! – в морозилку и прикарманил за двадцать лет около миллиона евро. Этот негодяй даже установил таймер, чтобы регулярно включались свет и телевизор, создавая видимость, будто в квартире кто-то есть.

Алексису было трудно сконцентрироваться – он тревожился из-за переписки с Кларой. Откуда взялось это беспокойство? Возможно, оно проистекало из ее ответов, которые казались ему повторяющимися, что свидетельствовало о ее болезни. Ему приходилось вытягивать из нее каждое слово. Он смотрел на папку перед собой, на экран компьютера, но мысли его были далеко. Вдруг он вспомнил о Саше Трембле, достал из кармана телефон и запустил мессенджер.

Клара родила от него ребенка, почему бы ему не разыскивать свою дочь? С самого начала Алексис чувствовал себя «запасным вариантом», и это было особенно неприятно.

Здравствуй, Алексис.

Клара, ты сказала Саше, что сомневаешься в смерти Оливии?

Я не общаюсь с Сашей с октября 1998 года.

Но он все-таки отец Оливии, ты должна была связаться с ним, а не со мной!

Саша не отец Оливии, это невозможно с биологической точки зрения. Я познакомилась с ним до тебя, да, но мы были только друзьями. Оливия родилась до нашей с ним свадьбы, состоявшейся в августе 1996 года. На тот момент ей было больше года. Саша был добр и предупредителен, он мне очень помог. За то недолгое время, что длился наш брак, он ни разу не поинтересовался, кто отец Оливии, ограничиваясь заботой о ней. Но мы с ним прекратили общение с октября 1998 года.