Спасательный корабль
Шрифт:
Когда она вовсе пропала среди них, высокий альбенаретец, первым попавший на спасательную шлюпку и выведший ее из звездолета, встал и повернулся к землянам, оставив второго совершать какие-то непостижимые действия с пультом управления. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от Джайлса, он поднял длинный, темный средний палец на одной руке.
– Я капитан Райцмунг,– палец показал на второго,– инженер Мунганф.
Джайлс понимающе кивнул.
– Вы их вождь? – спросил капитан.
– Я – Адельман, – холодно представился Джайлс.
Даже
Капитан отвернулся. Как если бы это было сигналом, рабочие, которых капитан проигнорировал, что-то залопотали. Но голоса стихли, когда высокая фигура вернулась к пульту и извлекла из отсека прямоугольный предмет, оправленный в золотую оболочку, и выполнила ритуал, подержав его на вытянутой руке, прежде чем положить на контрольную панель. Инженер встал рядом с ним, и капитан положил палец на обложку. Они молча склонили головы над предметом и застыли в этом положении.
– Что это? – спросил Гроус.– Что они вынули?
– Спокойно,– резко сказал Джайлс.– Это их священная книга – альбенаретский справочник астронавигатора, в котором навигационные таблицы и прочая информация.
Гроус замолчал. Но тут, нарушив приказ, говорила Мара:
– Ваша Честь, – шепнула она ему на ухо. – Скажите нам, что случилось?
Джайлс покачал головой и прижал палец к губам, не решаясь отвечать, пока альбенаретцы, подняв головы, снимали золотую оболочку с книги. Освобожденная, она напоминала нечто из человеческого прошлого – хотя была, конечно, альбенаретской: вещь, переплетенная в кожу, со страницами, сделанными из древесной массы.
– Ну, ладно, сказал Джайлс, наконец, поворачиваясь к девушке.
Он стал рассказывать ей и одновременно всем рабочим.
– Звездоплавание и религия неразделимы на Альбенарете. Все, что они делают на этой шлюпке, как и на другом любом корабле – священный ритуальный акт. Впрочем, вас должны были проинструктировать на Земле перед отправкой.
– Нам много говорили, сэр, – сказала Мара, – но ничего не объясняли.
Джайлс раздраженно глянул на нее. Он не обязан поучать всяких рабочих. Впрочем, смягчился он, все-таки лучше им рассказать, ведь им придется жить вместе несколько дней или даже недель. В особых условиях. И если они поймут, в чем дело, то легче приспособятся к обстановке.
– Ладно, слушайте все,– сказал он.– Альбенаретцы считают космос небесами, и небесные тела для них – местопребывание несовершенства. Совершенства же они достигают, путешествуя в пространстве. Чем дольше они путешествуют вдали от небесных тел, тем больше благодати на них находит. Помните, капитан назвал себя Райцмунг, а инженера – Мунганф. Это не имена, а ранги, вроде ступеней на пути к Совершенству. Они не имеют никакого отношения к их обязанностям на корабле за исключением того, что наиболее ответственные посты доверяются, как правился, достигшим высших рангов.
– Но что значат эти ранги? – снова спросила Мара.
Джайлс
– Ранги устанавливаются в зависимости от числа полетов и проведенного в них времени. Но не только. Чем важнее должность, тем больше начисляется времени. Например, за этот полет в шлюпке капитан и инженер получат особое количество пунктов – не потому, что спасли нас, но за то, что спасая нас, они не смогли погибнуть в горящем корабле. Видите ли, конечная и главная цель полетов альбенаретцев – это умереть в космосе.
– Но тогда они не будут беречься! – это резко вскрикнула, почти заплакала вторая рабочая, черноволосая девушка, ровесница Мары, но без всяких следов индивидуальности на лице, как у той.– Если что-нибудь случится, они бросят нас подыхать, ведь они сами могут умереть!
– Нет! – оборвал ее Джайлс.– Выбрось эту мысль из головы. Смерть в космосе – величайшая награда, возможная для альбенаретца только после того, как он сделает все возможное, чтобы выполнить свой долг. Они могут позволить себе умереть лишь в том случае, если не будет другого выхода.
– Но ведь если двое решат, что у нас нет выхода? Они ведь просто умрут...
– Хватит болтать! – рявкнул Джайлс на рабочих.
Он устал объяснять, испытывая стыд и отвращение ко всем им – за глупые жалобы, неприкрытый страх, отсутствие малейшего контроля и выдержки, их бледные от долгого пребывания взаперти лица.
Его уже тошнило от этих слюнтяев.
– Всем молчать! Занимайтесь распределением мест. Пусть каждый разместится рядом с тем, кто хочет, пока мы будем в шлюпке. Эти места будут постоянными. И чтобы я не слышал разговора о перемене места! После осмотра шлюпки я запишу ваши имена и скажу, что будет делать каждый, пока мы здесь. Приступайте!
Все немедленно бросились выполнять приказ, кроме, может быть, Мары. Джайлсу показалось, что на секунду она замешкалась, и это удивило его. Возможно, она была из тех несчастных, которых приласкала, разбаловала и воспитала какая-нибудь семья Адельманов, так что они чуть ли не считали себя принадлежащими к высшему классу. Рабочие, вскормленные, как говорится, таким образом, всю последующую жизнь ощущали себя несчастными. Они не приобрели необходимых привычек в самые первые важнейшие годы и взрослыми уже не могли приспособиться к требованиям общества. Иначе нельзя было объяснить ее поведение.
Он отвернулся от рабочих, сразу позабыв о них, и приступил к тщательному осмотру шлюпки. Она не походила на те роскошные комфортабельные суда, которые он, как и большинство урожденных Адель, привык водить по Солнечной системе.
– Сэр...– прошептал кто-то сзади.– Вы не знаете, они женщины или нет?
Джайлс обернулся и увидел Гроуса. Тот был бледен, Джайлс мельком взглянул на альбенаретцев: в смысле пола они были почти неразличимы и, кстати, имели совершенно равные права и обязанности на корабле. Но удлиненная талия капитана говорила о том, что это женщина. Инженер был мужчиной.