Чтение онлайн

– Давай, - скомандовал я. – Огонь!

Нескончаемая очередь на тысячу пуль не оставила в живых от этого черного строя нацистских изуверов практически никого. Может кто и выжил, попадав на землю, но три тысячи выстрелов в минуту оставили им мало шансов. Считай - по десять пуль на рыло.

Когда закончились патроны, я закрыл ««окно»» и сказал дурацки улыбающемуся парню.

– Все, удовольствие закончено. Хорошенького понемножку. Ты теперь комендант белорусской деревни у озера. Иди, руководи. Сейчас в два рейса отвезём их на место. Первая задача твоя: баня, вывести

у всех вшей и осмотреть одежку-обувку. Накормить как у нас, у русских, положено. Составить списки нуждающихся согласно размерам. И пообщайся с народом предварительно насчет сбора соли. Скоро ее с нас потребуют.

А заглянувшему к нам в простенок ангаров любопытному Джозефу сказал по-английски.

– Забирай этот металлолом на перековку. Станок только оставь.

На поднятую в удивлении бровь кузнеца пояснил.

– Запороли мы у пулемёта стволы напрочь. А запасных нет. Гильзы стреляные тоже забирай в кузню.

Отвезли спасенных белорусов к озеру.

На всех четырех наших грузовиках. Трофейный Опель-блиц к тому времени уже починили. Так что и мне за руль КамАЗа садится пришлось. Медиков - в кабины.

Прилично белорусов нам прибавилось. Больше ста человек. Все больше бабы с ребятишками до 14 лет. Дай бог мужиков десятка два навскидку. Точную перепись будем потом проводить.

На месте там уже Настя с Олегом кашеварят согласно предварительной договоренности – кашу с мясом. Гречневую. Дух стоит от полевой кухни, что и у меня самого слюна потекла. Для этой каши с утра егеря сайгака из степи приволокли крупного.

Егеря тут же оба с дровами кашеварам помогают.

– Ну, что тут у вас? – спрашиваю кухонный наряд.

Отвечает бойко Настя. Она у нас всё больше выбивается в начальники кухонно-столового блока. Всю службу пищевого довольствия под себя подминает явочным порядком. Хотя такой начальственной должности в колхозе пока и нет.

– В первом котле каша с мясом и луком. Во втором компот из сухофруктов с сахаром. И хлеб свежий. Пришлось вторую смену сегодня на агрегате запускать.

Посмотрела на толпу. Что-то прикинула в уме и выдала.

– На всех хватит. Даже с добавкой. А вот огурцов и прочей сырой овощи привезти не догадались. Может пошлете кого?

– Пошлю, - пообещал я. – Что с хлебом будет. Нормирование вводить?

– Ну… пока будем гонять хлебопечку полевую в две смены. А так надо бы им печку летнюю под открытым небом соорудить и муки дать. Дежу можно и деревянную – пусть немец сколотит. Баб у них много. Сами деревенские. Тесто вымесят и испекут, не переломятся. Ну и с кухней полевой обучим, как работать. Нам же и своих кормить надо.

– Добро, - поощрил я словесно наряд и пошел искать Колбаса.

– Ян, кто тут будет кроме тебя за главного. Чтобы дисциплину блюл и работу распределял. На тебе останется только заведование общим хозяйством с запасами. Давай его в сторонку к озеру – поговорит надо.

Вместе с Яном пришел тот дед, который бога хвалил за чудо в ангаре. Лет примерно за шесть десятков, но крепкий такой мужик.

Я предложил присесть всем на травку у берега

озера.

Протянул раскрытый портсигар.

– Бачь якой тытунец то у вас добры. Панский видаць.
– Одобрительно произнес дед, выковыривая узловатыми пальцами папиросу из портсигара.

– Чего? – переспросило я.

– Господские, говорю, цигарки у вас, - перешел дед на русский язык. Говорил он чисто без акцента и ожидаемой мною трасянки.

– Это дед мой Василь, - встрял в разговор Ян. – Тоже Колбас. Точнее - прадед. Если бы не вы, Дмитрий Дмитриевич, то он бы в том сарае и сгорел.

Надо же Ян не командиркает, а по имени-отчеству меня величает. К чему бы это?

– Будем знакомы, - представляюсь. – Крутояров Дмитрий Дмитриевич, вроде как главный на этой земле.

И поднес деду горящую зажигалку.

Тот прикурил и сказал.

– Мне внучок всё дорогой обсказал в кабине, - выдохнул дед ароматный дым и покивал головой оценивая хороший табак, даже прицыкнул. – То значить не пана бога, а вас нам славить надо за спасение наше. Как же вы умудряетесь так по временам-то ходить туда-сюда?

Ответил восточной мудростью.

– Знающий не говорит. Говорящий не знает. Устраивает вас такая притча?

И перевел тему.

– Хорошо говорите по-русски.

Дед расправил плечи.

– Дык, пан, двадцать лет я в конной артиллерии служил. И царю. И Керенскому. И Пилсудскому после недолгого германского плена в семнадцатом. И даже в Красной армии после уже красного плена в двадцатом. Но то не долго. Всё же я вахмистр кадровый, в подпрапорщики на Германской войне вышел, а у поляков так вообще в хорунжие. Во второй волне демобилизовали меня после Гражданской. Вот в деревне родной и осел с семейством. А говорю не только мясцовай мовай, но и по-польску богато. И крыху по нямецку.

– Ян не говорил, что у меня тут конезавод на котором я выращиваю арденов?

– Добрая порода в оглобли, - покивал дед. – Знаю таких коней. Хотя в нашей батарее до войны шайры ангельския были все как один гнедой масти, а в войну кого только не впрягали в гаубицы. Ардены попадались.

– Добро, -хлопнул я по колену и констатировал. – Если дам вам в работу коня то не испортите.

– Как можно, ваше благородие… - обиделся старик.

– Капитан, - подсказал ему Ян.

– Виноват, ваше высокоблагородие.

– Зови меня просто – командир, как тут принято.

– Хорошо, командир, - согласился старик и повернулся к Яну. – Ты пойди, унучек, погуляй, посмотри там, чтобы всем ложки достались. Чтобы никто голодный не остался.

Когда младший Колбас ушел, дед спросил меня, заузив глаза с хитринкой.

– Вот скажи мне, командир, за какой такой надобностью ты нас из полымя вытаскивал?

– Ян за вас попросил.
– Честно ответил я.

– Хорошо. Знать: мой внук у вас в почёте.

– Не без того. Работник он отменный. Строитель, сварщик, бетонщик, монтажник, шофер да механик в придачу – на все руки мастер. Как отказать в такой малости – родню спасти от лютой смерти, если такая возможность есть.