Чтение онлайн

Около получаса оба войска сражались с одинаковой яростью, с равной доблестью, но римлян было слишком мало по сравнению с гладиаторами, чтобы они могли долго сопротивляться столь бешеному натиску. Скоро преследуемые, теснимые, одолеваемые со всех сторон, легионеры Фурия начали подаваться. Как раз в этот момент вышел из засады Крикс со вторым легионом, и в одно мгновение римляне, обойденные, окруженные, атакованные с флангов и тыла, смешались и обратились в бегство. Спастись удалось очень немногим из них — стиснутые в кольцо мечей, почти все они, в том числе и Фурий, нашли почетную смерть.

Таким

образом, менее чем через два часа закончилась битва, которая может быть названа скорее не сражением, а бойней при Казилинуме.

На следующий день после этой новой победы, где гладиаторы понесли сравнительно с римлянами довольно легкие потери, Спартак, не теряя времени, снялся с лагеря у Казилинума и, пройдя через отроги Апеннин, направился к Сидициуму. Здесь он раскинул лагерь, послав немедленно конницу в Теанум, отстоявший отсюда за несколько миль, чтобы раздобыть сведения о преторе Публии Варинии, который, по расчетам Спартака, должен был пройти здесь по пути к Алифам два или три дня назад.

Когда разведчики вернулись из рекогносцировки, Спартак увидел по их донесениям, что не ошибся и что Публии Варинии только накануне вышел из Теанума, направляясь к Алифам. Тогда гладиатор после долгого размышления, тщательно взвесив все возможности, решил перерезать дорогу претору Варинию и вступить с ним в бой раньше, чем подкрепления от городов и союзников затруднят победу над его когортами.

Поэтому на следующий день фракиец вышел из Сидициума и, следуя вдоль Вольтурна, прошел по правому его берегу до Кавдинских ущелий, сюда он прибыл после восьмичасового марша; и здесь, на берегу реки, расположился лагерем. А на следующее утро, приказав нарубить побольше деревьев и навалить их поперек реки, которая в это время обмелела и была неглубока, он со своими легионами перешел по этому мосту на левый берег, где недалеко от Кавдинских ущелий занял сильную, господствовавшую над Латинской дорогой позицию; здесь он снова раскинул лагерь, ожидая противника.

И тот не замедлил явиться: около полудня Публии Варинии со своими когортами показался со стороны Алиф. Спартак уже построил свои легионы, и вскоре началось сражение.

Жестока и кровопролитна была схватка; сражались до вечера. Римляне держались мужественно и доблестно, выше всякой похвалы, но при заходе солнца они должны были отступить в беспорядке; новый сильный натиск очень скоро превратил отступление в дикое бегство. Сперва их преследовала и избивала гладиаторская пехота, но когда бегущие, которым страх дал крылья, намного опередили своих преследователей, букцины по приказу Спартака протрубили отбой. Едва пространство очистилось от гладиаторов, конница помчалась, отпустив повода, за толпами беглецов и устроила жестокую резню.

Свыше двух тысяч римлян было убито в этом сражении при Кавдинских ущельях, и более тысячи пятисот ранено. В числе раненых был и сам Варинии. Большая часть раненых попала в руки победителей, но Спартак, обезоружив их, отпустил на свободу, так как решил не брать пленных до тех пор, пока не будет иметь на своей стороне много городов, ибо присутствие пленных в лагере при известных обстоятельствах может стать опасным.

Немалы были потери гладиаторов в этом сражении: свыше двухсот пятидесяти

было убито и почти вдвое больше ранено.

В безутешном отчаянии Публий Вариний укрылся в Алифах, где он получил печальное известие о полном разгроме квестора Из страха перед новым наступлением победителя, которому он не был бы в состоянии оказать сопротивление, проклиная богов неба и ада, враждебную судьбу и ненавистного гладиатора, Вариний самым быстрым маршем двинулся через ущелья Апеннин и, покинув Кампанью, укрылся в Бовиануме.

Две блестящие победы одержанные Спартаком в течение трех дней доставили ему уважение войска и сделали его имя еще более грозным во всех провинциях южной Италии.

Из Кандинских ущелий Спартак, не теряя времени, спустился в Кавдиум, где нашел Брезовира, гладиагора-галла (с ним читатели познакомились уже в кабачке Венеры Либитины в Риме в тот день, когда верховный суд Союза угнетенных присудил к смерти шпиона Кая Верреса). Брезовир с пятидесятые товарищами только что бежал из Капуи в лагерь Спартака.

По его совету фракиец решился испробовать маневр, с помощью которого он надеялся добиться свободного выхода из Капуи для пяти тысяч гладиаторов, оставшихся еще в школе Лентула Батиата.

Спустя три дня после сражения при Кавдинских ущельях, Спартак, во главе десяти тысяч воинов, появился под стенами Капуи. Он послал в город герольда с требованием к префекту и Сенату разрешить выход из города безоружным пяти тысячам гладиаторов; если власти откажутся выполнить это требование, Спартак грозил штурмовать город, предать его грабежу и огню и беспощадно перерезать всех граждан, без различия возраста и пола.

Известие о победах Спартака, разукрашенное молвой, уже дошло до Капуи и привело в крайнее изумление всех обитателей. Появление страшного врага у ворог города внесло отчаяние и ужас в трепещущие души горожан; требования и угрозы Спартака завершили дело, и паника охватила всех.

Сенат собрался в храме Дианы, а на Форум, около храма, сошлась огромная толпа. Менее чем в полчаса все лавки были закрыты. Женщины, распустив волосы, сбежались в храмы и призывали на помощь богов. На улицах слышались возгласы простого народа, который громко требовал от сенаторов, чтобы они согласились на предложение гладиатора и этим спасли население Капуи от истребления.

Меций Либеон с бледным, искаженным лицом, дрожа и заикаясь от волнения, доложил Сенату требование Спартака. Сенаторы, не менее взволнованные и дрожащие чем префект, испуганно смотрели друг на друга и ни один не осмеливался взять слово, чтобы дать совет в момент столь тяжелой опасности.

Воспользовавшись этой нерешительностью и молчанием, военный трибун, храбрый опытный воин, командовавший четырьмя когортами, присланными римским Сенатом для защиты Капуи, попросил разрешения изложить свое мнение. В грубых, но красноречивых словах он, нисколько не поддавшись панике, доказывал, что требования Спартака являются пустыми угрозами, рассчитанными на трусость граждан, что гладиатор не может пойти на штурм и не пойдет, так как город слишком хорошо защищен своими грозными укреплениями. Войско, не имеющее скорпионов, таранов, катапульт, баллист и стенных кос, не отважится на штурм.