Созвездие Дракона
Шрифт:
— Никто не знает, кто станет Даром, — кивнул Денри.
— Мангон просто очень удивлен, он считал меня мертвой. А я думала, что никогда сюда не вернусь. Нам всем следует просто отдохнуть, и все встанет на свои места.
— Да, ты права, — Денри шагнул к Тане, стянул с нее пресловутую шапку с ушами и прислонился лбом к ее лбу. — Вместе навсегда, помнишь?
— Конечно, — сдавленно ответила Таня.
Денри поцеловал ее в лоб, а потом наклонился и коснулся своими губами ее губ. Поцелуй вышел коротким, но обескураживающе крепким и жестким. Смущенная, Таня никак не могла понять, что с ним не так, не могла уловить догадку, что Денри просто обозначил свои
— Отдыхай, Менив, — проговорил Денри.
— Я постараюсь, — криво усмехнулась Таня и отправилась изучать свою половину апартаментов.
Она нашла комнату с большой кроватью и отдельной ванной комнатой, большие мягкие полотенца и удобные халаты. Какая ирония, ей больше не придется жить в “человеческой коробке”, покрытой пылью, но даже перед кривым домиком в Обители она не испытывала такого ужаса, как перед большой красивой спальней в апартаментах Изумрудной башни. Ее жизнь снова менялась, и утро не предвещало ничего приятного.
Глава 6. Семейное гнездо
Когда-то давно, в другой жизни, в замке Серый Кардинал, который отвоевал для клана Мангонов еще его дед, у Адриана был лифт. Он представлял собой маленькую тесную клетушку на цепях, которые наматывались на валы, приводимые в движение старинным механизмом. Двигатель скрипел и натужно пыхтел, и стоило сделать шаг, как кабина раскачивалась и ударялась о стенки шахты, а достигнув нужного этажа резко, будто озлобленно, замирала. Располагался лифт в донжоне, который звался Южной башней, и несмотря на темноту, тесноту и опасность тех механизмов, воспоминания о былых временах приносили тепло и щемящее сердце ощущение ностальгии.
“Стареешь”, — подумал Мангон. По меркам человечества в свои девяносто два года он был давным-давно дряхлым стариком, но по меркам драконов достиг золотых лет.
В небоскребе, где сейчас Адриан жил с женой, все было по-другому. Он нажал на кнопку, и та мягко утопла в панели. Стрелка над дверями дернулась и поползла вниз, показывая, какой этаж сейчас проезжает кабина. Вот наконец она остановилась на цифре “один”, на противной высокой ноте звякнул колокольчик, и двери услужливо расползлись в разные стороны, открывая ярко-красное нутро кабины. Мангон несколько мгновений помедлил, борясь с острым нежеланием возвращаться в свои апартаменты, а потом шагнул внутрь, словно в пасть Бурунду. Лифт поднимал его наверх медленно и плавно, стрелка покорно отсчитывала этажи. Нет, все-таки в замке было намного лучше. И дело даже не в размере жилища и количестве гарнизона, а в душевности Серого Кардинала. Пусть комнаты и стены в нем неизменно напоминали о невыносимом нраве Мангона-старшего, об унижении и отвержении, но эти безликие апартаменты ни шли ни в какое сравнение со старым добрым Кардиналом, его коридорами, лестницами и залами.
Звякнул колокольчик, возвещая о том, что Мангон прибыл на нужный этаж. Если быть точнее, ему принадлежали целых три этажа, но однажды он понял, что не знает, что делать с такой площадью, и вполне довольствовался одним, остальные отдав в полное распоряжение Мариссе, его жене. Адриан кивнул Адо, охраннику в коричнево-зеленом костюме с нашивками на обеих плечах. Тот
— Добрый вечер, Адо. Сегодня все спокойно?
— Добрый, генерал Мангон, — охранник замялся, прежде чем крепко сжать локоть Адриана в ответ, как было принято в Иларии, будто не был уверен, что это позволительно, хотя Мангон постоянно здоровался так с подчиненными. — Все тихо, никто даже не пытался прошмыгнуть к вам с незапланированным визитом, — он нервно усмехнулся, совершенно не к месту.
— А Марисса?
— Тэссия не поднималась на верхние этажи вечером.
— Спасибо. Все равно не теряй бдительности.
— Слушаюсь, генерал!
Мангон похлопал Адо по плечу и открыл собственным ключом дверь в квартиру. Что за идиотская идея — эти апартаменты? Кому вообще взбрело это в голову? Чем людей не устраивают частные дома, живя в которых ты хотя бы сталкиваешься с соседями только на улице, а не прямо внутри жилища? А Адо славный малый, старательный. Он как-то обмолвился, что хотел бы пойти в полицию и дослужиться до офицера жандармерии, на что у него были все шансы, судя по тому, что все больше и больше простых людей неблагородных кровей оказывались в числе младших офицеров. Мир менялся, и Илибург менялся вместе с ним, и оттого Мангон чувствовал себя еще более старым и уставшим. Это все генеральский чин, который ему ни по характеру, ни по плечу. Сколько презрения вылил бы на него отец, если бы увидел подтверждение своим опасениям, что его сын бездарен и слаб, что он не справляется с бременем, которое всецело легло на его плечи, и слава Матери, что Эрон Мангон давно на Звездном острове, предается созерцанию Вселенной.
В холле было полутемно. Горел один ночник, заливая все вокруг ровным электрическим светом. Электричество за последние годы почти полностью захватило Илибург, но в ночник все равно была вставлена маленькая твераневая колба — на экстренный случай. Мангон стянул камзол и некоторое время растерянно держал его в руках: обычно дворецкий Нику помогал раздеться и принимал одежду, но сегодня он отпросился: Адо передал ему послание от сестры, что та тяжело больна. Как будто сама Матерь позаботилась о том, чтобы Мангон остался этим вечером один.
Он небрежно бросил камзол на кресло и прошел вглубь квартиры. В ней были широкие коридоры и просторные светлые комнаты, зачастую проходные, и в них хватало похлады и воздуха… что неизменно раздражало Мангона. Он с тоской вспоминал свой кабинет в башне Серого Кардинала, заваленный книгами, свитками, горячо натопленный, пахнущий деревом и средством, которым Раду регулярно приказывала пропитывать деревянные панели от пожара. Забавно, что именно от огня и погиб и кабинет, и замечательная библиотека, и все документы.
Прежде чем запереться в единственной темной и жаркой комнате в этой квартире, которой был его кабинет-гостиная, Мангон прошел на половину жены. Вообще у них не было принято заявляться друг к другу после восьми вечера, разве что речь шла об особом приглашении, но Адриану было важно убедиться, что Марисса спит. Он осторожно повернул ручку ее двери, и та послушно опустилась вниз. Дверь поддалась — не заперто. В полутьме спальни — Марисса всегда засыпала со светильником, выключая его только тогда, когда была в постели с мужем, — Мангон увидел ее спину и завитки темных волос. Плечо мерно поднималось и опускалось. Спит. Адриан прикрыл дверь, у него не было никакой возможности увидеть, что Марисса не спала, и когда тихо щелкнул язычок замка, не сдержала вздох разочарования.