Создатели
Шрифт:
Как все они.
И как только Лекс все это представил, дерево получилось у него само собой. Он знал, что схитрил, что на самом деле мастер растил эти деревья сам, подкручивал их ветви проволочками, тщательно вырезал лишние листья или хвою. Заставлял дерево наклоняться в нужную ему сторону, привешивая к стволу грузы.
Лекс поступил проще. Он просто представил настоящее дерево на реальных скалах на берегу ветреного моря. Представил, каким оно выросло. А потом уменьшил. Уменьшил, посадил в красивый плоский горшок, чтобы гордые сильные корни виднелись над землей, и полил.
Михаил
Сейчас Лекс прибыл в гости тоже не с пустыми руками. Это было его совместное творение, совместное с мастером. Иероглиф «путь», начертанный на белой рисовой бумаге, почти в метр высотой. Лекс гордился этим иероглифом, даже Каллиграф сказал, что и он не смог бы начертать «путь» лучше. Настоящий путь — долгую дорогу, полную тайн, надежд, неизвестностей за каждым поворотом и со счастливой развязкой в самом конце. Каллиграф попросил поставить свою печать рядом с ученической печатью Лекса, и мальчик с благоговением согласился. Это был единственный иероглиф, на котором стояло две печати, не одна. Несущий силу двух создателей.
Лекс уже разворачивал его, когда Михаил дернулся, как от удара.
— Атака? — спросил Лекс, надеясь, что ответ будет отрицательным. Сам он еще ничего не чувствовал, но это был не его мир.
Михаил кивнул:
— Странно. Их… много. Не один. Впервые такое.
Они стояли под дубом, и по тому, как Михаил оглядывался, пытаясь взглядом проконтролировать проходы во все комнаты одновременно, Лекс понял, что враги уже везде.
— Отступим ко мне, — тут же решил он. — У меня хоть есть где развернуться.
Михаил пожал плечами:
— А разница?
Потом тут же передумал, но добавил условие:
— Только давай сначала прорвемся туда, в спальню. Не хочу оставлять им бонсай. Ладно — картину, но не сосну.
Они столкнулись с атакующим сразу, нос к носу. Похоже, никто из тех, кто нападал, и представить не мог, что кто-то может ограничить себя в столь крохотном мире. Все пытались бежать по коридорам, как будто им надо кого-то догнать, успеть на пиршество.
Хотя от любой из четырех комнат до центра этого мира было всего лишь несколько шагов.
Михаил поступил странно.
Никаких ловушек, выскакивающих из стен, или паутины, задерживающей неприятеля. Все-таки он же был в своем мире.
Вместо этого Михаил ударил бегущего на него незнакомца кулаком в шею, похоже, сразу сломав ему кадык. Потом схватил его за голову и несколько раз сильно ударил уже обмякшего противника виском о стену. Лишь потом отпустил, побежав дальше.
Лекс посмотрел назад. К дубу выбегали еще люди, из всех комнат сразу.
Времени у беглецов, похоже, оставалось в обрез.
Мальчик отступил вглубь коридора, вслед за Михаилом.
Здесь он мало что мог сделать, Михаил настолько законсервировал свой маленький мирок, что даже Лексу сложно было творить.
Он видел, как ворвавшаяся со всех сторон стая побежала следом за ними, и усилием воли, почти с болью, обрушил на них дуб. Дерево, которое хоть отчасти принадлежало и ему, слушалось, могло меняться по его
Лекс видел, как замешкались враги, и скорее почувствовал, чем услышал, как кто-то позади них что-то скомандовал.
— Я готов, — шепнул позади него Михаил. Лекс лишь скосил взгляд, увидел горшок, который Михаил бережно держал в руках, и кивнул.
— Последний штрих, — сказал он, вспоминая о картине, висящей в одной из комнат.
Они перенеслись.
— Ты видел? Почувствовал? — спросил Михаил сразу, как поставил горшок прямо в воду.
— Что? — уточнил Лекс.
— Там, позади остальных, был один… их главный. Они все, похоже, из мигающих, сидящих на наркоте и появляющихся здесь только время от времени. Но этот — особый. Не пойму почему, но я знаю, что он от нас не отстанет. Теперь мы — его личные враги.
Лекс пожал плечами. Он ничего такого не заметил. Да если бы и заметил, что это меняло? Это был не первый враг и вряд ли последний.
— Это не все. Мне в своем мире легче, ощущения четче. Этот… главный. Он живет где-то не так далеко от тебя. Там, в реальности. И боюсь, он тоже теперь это знает. И сделает все, чтобы достать тебя, если не здесь, то там.
— А там, — заключил Лекс, — ему будет достаточно легко со мной расправиться. Но как он это провернет?
В мире Темных Вод они ждали еще долго, вглядываясь во все стороны. Лекс не выпускал из рук свиток с иероглифом, который не успел подарить. Бонсай стоял в черной воде и даже смотрелся к месту. Но напавшие на Михаила так и не последовали за ними.
Оба знали, что это значит. Им придется самим найти их новых врагов. Всех, до единого.
И сделать это быстро.
Павел
Когда эти двое ублюдков исчезли у них из-под носа, сбежали, умело воспользовавшись присутствием постороннего в этом мире кирпичных стен, Павел даже обрадовался.
Он не ожидал встретить здесь двоих. Он не ожидал, что хозяин мира окажется настолько сильнее, чем они думали. Такое уже бывало, тут постоянно кто-то кого-то жрет, и победители, очевидно, не уходят без куска мяса. Но чтобы настолько подняться, он проглотил что-то действительно огромное, этот затворник кирпичных катакомб. Настолько огромное, что Павел вообще не мог представить, как можно победить такого сильного врага.
Но даже это не было главным. Павел тоже не стоял на месте. Он тоже накопил силенок. И уж точно вместе со своей командой справился бы даже с этим выскочкой.
Но в мире, на который они напали, оказался кто-то еще. Этот мальчик. Вот его сила испугала даже Павла. Ее не надо было угадывать. Просто было видно, что им никак не справиться даже с ним одним, не то что с двумя сразу.
Может, конечно, и справились бы, пользуясь неожиданностью и тем, что их все-таки много. Но он бы потерял почти всех своих бойцов, всю стаю, а могло случиться, что попал бы под раздачу и сам. Не вариант.