Чтение онлайн

Павел успел увидеть врага за мгновения до того, как его команда потеряла метателя. Он вообще удивился, что те двое продержались так долго. Но недостаточно долго.

Хозяин мира держал в руках нечто вроде арбалета. И как раз когда они с Валерией вышли на площадь, он наконец попал.

Павел вновь почувствовал прилив энергии, на этот раз более сильный — им пришлось разделить новый приз всего на четверых. Валерия среагировала быстрее своего лидера. Она побежала вперед, легко перепрыгивая через квадраты на полу, выделяющиеся, отличающиеся от остальных.

Верный выбор. Сейчас

надо было идти ва-банк. Медлить или прятаться — и их разделают поодиночке.

Павел кинулся за девушкой, почти полностью копируя цепочку ее шагов, но стараясь держаться так, чтобы все время между ним и хозяином была Валерия.

Пол здесь был гулкий, и их бег зазвучал очень громко. Враг обернулся, услышав новый шум. Именно этим моментом и воспользовался третий из оставшихся людей в команде Павла, резко сократив расстояние и ударив врага ножом в спину. Вроде бы его звали Солон, Павел даже точно не помнил.

Арбалетчик развернулся. Его мир, его правила — он отбросил противника далеко, Солон пролетел несколько метров над поверхностью, и, похоже, только это и спасло его. Потому что он умудрился пролететь над несколькими ловушками, не задев. Но все равно упав, зацепил одну. Парню положительно сегодня везло, потому что он продолжал катиться дальше и буквально на мгновения опередил дождь из коротких огненных капель-дротиков, обрушившихся на то место, где только что неуклюже задел панель ловушки.

Павел остановился. Валерия продолжала бежать, но он понимал, что даже она не успеет. На него накатила ярость — странное и почти незнакомое чувство. Сработал некий переключатель, показывающий, что предельный уровень опасности для него давно уже позади. И тут же Павла захлестнуло бешенство. Какое-то странное чувство бессилия, желание вырваться наружу и невероятная злость из-за того, что это желание все не исполняется.

А еще почему-то вся эта смесь чувств сопровождалась резким жжением по всей коже и душащим, ядовитым газом, заполняющим его легкие.

Павел вспомнил эти чувства, вспомнил эти ощущения. Те самые, что чуть не задавили его при появлении в этой вселенной. Только теперь они не нападали, теперь это были его собственные силы, и лишь они стояли на его страже.

И он знал, как их использовать.

Несколько красноватых, полыхающих призрачным огнем теней отделилось от его тела и устремилось в сторону врага. Они двигались по плавной траектории, аккуратно огибающей Валерию, все еще рвущуюся в бой. И несмотря на то что в каждый отдельный миг движения огненных фантомов казались медлительными и какими-то дергаными, словно они до сих пор горели в своем автобусе и никак не могли догореть, это было не так. Да, он знал, откуда эти тени людей. И знал, что они успеют достичь врага значительно раньше девушки.

Тени сблизились со строителем ловушек, но не напали. Они просто скользнули мимо стоящего человека. Сквозь него. И было видно, как каждая тень, пронизывающая плоть врага, отбирает у него что-то. Силу, волю, желание драться?.. Это было видно в его взгляде, в безвольно опускающихся руках, в плечах, которые поднялись, словно он хотел закрыться от новых проникновений, но уже не знал как.

Павел помнил это чувство. Помнил, как

едва выжил после него сам. Вот только никто не стоял в тот момент рядом с ножом, готовый его прикончить. Иначе — точно не выжил бы.

Валерия все равно не успела. Врага добил Солон, успев вскочить, пробежать, как молния, весь путь обратно до обидчика и снова вонзить в него нож. И еще. И еще несколько раз, пока не убедился, что тот больше не пытается обернуться, воспротивиться, попробовать снова отбросить его. Валерия смогла лишь пнуть падающий труп. Павел даже не стал к нему подходить. Как только ситуация изменилась, он сразу успокоился, и от его ярости, вызванной страхом, не осталось и следа. Как не осталось и теней — они исчезли вместе с незнакомой доселе Павлу эмоцией.

На этот раз его команде было что делить. Всего на троих, и куш был такой, что на каждого пришлось действительно много. Призовая игра!

И пусть Павел потерял сразу две пешки из своей пока еще слабой и не полностью оформившейся команды, но зато они завалили серьезную дичь.

— Ты был великолепен, Солон! — Имя этого последователя теперь стоило запомнить. У лидера должен быть нюх на людей, на тех, кто способен идти дальше, идти вперед. Павел чувствовал, что у Солона есть все необходимые задатки… чтобы быть ведомым. — Жаль, что нас было слишком мало, чтобы обойтись без жертв.

Солон улыбнулся и кивнул.

— Скоро нас станет много. Твои приказы, босс?

— Возвращаемся. Сначала ко мне. Как считаешь, Солон, если убрать это дурацкое выделение цветом со сторожевых плит, здесь можно устроить неплохой мир для экзекуций?

Парень покачал головой. Но ответил уже в мире Павла, стоя под деревом, рядом со скамейкой, на которую тут же сел его лидер.

— Это было бы неплохо. Но какой смысл в экзекуции, если наказанный может в любой момент сбежать к себе?

— Мы что-нибудь придумаем. — Павел ухмыльнулся. — Теперь можно и по домам. Скоро мы соберем настоящую команду и изменим все эти миры. Тут есть что менять.

Солон кивнул, улыбнулся в ответ и исчез первым.

Валерия не была столь тороплива. Но Павел все-таки приказал ей вслух:

— Валерия, а ты, пожалуйста, останься.

Пора исполнить ту фантазию, что возникла у него недавно.

Надо сделать ей настолько больно, чтобы повторить то состояние. Сделать так, чтобы ей стало настолько страшно, чтобы вновь увидеть этот страх в ее напряженной спине, в приподнятых плечах. Сейчас его даже не волновало, что он не сумеет насладиться страхом в ее глазах. Может быть, в следующий раз.

Субаху

Они не шли к нему.

Мало того, что нирвана не становилась ближе, не становилась понятней, так к нему не шли даже враги.

Он стал достаточно силен, чтобы чувствовать присутствие других вокруг себя. Не физическое окружение, Субаху понимал, что расстояния здесь измеряются как-то иначе. Но именно эти — они были где-то рядом. Потому что, возможно, были похожи на него? Вероятно, их души попадали в этот мир рядом с его именно поэтому — потому что они думали так же, как и он? Или верили в то же, что и он?