Чтение онлайн

Чтобы успокоить нехорошее чувство в животе, я стараюсь сосредоточиться не на его лице, а на словах. Я впервые увижу мать с тех пор, как она отправила меня в Теорию несколько месяцев назад. Ее короткий визит покажет, была ли моя миссия успешной, а также мне более чем интересно узнать, как она отреагирует на то, что случилось, будет меня хвалить или гневаться. Что-то ведь должен значить тот факт, что я принесу себя в жертву, выйдя замуж за Тарика. И когда я взвалю на мать задачу сдерживать отца в том, что касается моего создания спектория, наконец вдохну с облегчением. Только она сможет справиться с ним, даже если он покажет себя с самой плохой стороны. А если нет, то будет

так долго отвлекать от замыслов, пока всё же не совладает с ним. Но, прежде чем мы поговорим об отце, нам нужно поговорить о Тарике.

О том, что великий король Сокол — Лингот, способный отличить правду от лжи.

И что по этой причине его невозможно контролировать.

ТАРИК

Тарик сворачивает и разворачивает лежащий перед ним маленький свиток, плотно обматывает его вокруг пальца и быстро отпускает, так что тот начинает вращаться. Он более чем обеспокоен мыслью о том, что в этот самый момент Сепора навещает мать, королеву Серубеля. Что Сепора расскажет ей? Какое впечатление создаст у королевы прежде, чем Тарик сможет доказать, что достоин ее дочери? И почему его так волнует то, что королева Серубеля подумает о нем?

Рашиди, терпеливо сидящий на другой стороне стола, тихо прочищает горло. Как самый верный советник его отца, а теперь и самый близкий друг Тарика, он имеет полное право проявлять некоторое нетерпение, когда видит, как король сидит, погрузившись глубоко в мысли и ничего не замечая вокруг. Но все же позволяет ему продолжать, словно понимает, где именно бродят мысли Тарика.

— Возможно, мы могли бы обсудить это в другой раз, Ваше Величество, — говорит Рашиди. — У нас еще есть несколько дней, чтобы определить детали процессии по случаю помолвки, — он берет графит с карты Аньяра, на которой начертил маршрут для процессии. Тарик видит, что с моста Хэлф-Бриджа они должны вернуться во дворец. Обычно это было бы само собой разумеющимся.

Но в его жизни больше нет ничего обычного.

Тарик качает головой, напрягаясь в ожидании возражений, которые вызовут его следующие слова:

— Мы должны включить в маршрут процессии кварталы низшего класса, Рашиди.

Старый советник стонет, но не удивляется.

— Я предчувствовал, что вы это скажете.

Тарик усмехается.

— Вы знали, что скажу. В кварталах низшего класса живут потомки освобожденных серубельских рабов. Народ моей будущей королевы должен принять участие в торжестве.

— Но цель процессии не в этом, Ваше Величество. И это пойдёт в разрез с обычаями.

— Тогда просветите меня, Рашиди.

Хотя Тарик хорошо знаком с традицией и обычаями процессии. Рашиди обучал его несколько месяцев назад, когда решил, что Тарик должен жениться на принцессе Тюль. И если бы он женился на принцессе Тюль, этого спора не было бы.

Но как дело касается Сепоры, начинаются дискуссии.

Его друг откидывается на своем стуле, положив серебристый посох на грудь. Тарик с уверенностью может сказать, что Рашиди подбирает слова. С помощью слов Рашиди устраивал мир, когда мира не было, организовывал брак, когда не было любви и успокаивал гордость, когда ничего, кроме гордости не оставалось. Рашиди и его слова могут

оказать огромное влияние. Но Тарик не сдастся, несмотря на всю дипломатию Рашиди.

— Суть любой королевской процессии по случаю помолвки в том, чтобы произвести впечатление на тех, кто заключает союз с нашим королевством и показать, что они, безусловно, получат наибольшее преимущество. Если они не верят в это, то вольны включить свои собственные обычаи, чтобы продемонстрировать превосходящее богатство своего королевства, Ваше Величество.

Насколько известно Тарику, такого еще не случалось в истории Теории, чтобы какое-нибудь королевство пыталось затмить Теорию. И Тарик сомневается, что Серубель способен на это. Но глаза Рашиди вспыхивают.

— Возможно, король Эрон и королева Ханлин могли бы устроить серубельский праздник для всего королевства и включить в него своих людей. Это, безусловно, успокоит кварталы низшего класса и конечно же вашу королеву.

— Это вряд ли поможет расположить ко мне низший класс. И к Сепоре. Это не просто попытка сделать приятное Сепое. Я хочу убедиться в том, что и эти люди встанут на сторону Теории, когда придет время.

Рашиди хмурится. Тарик знает, что его мысли устремляются к королевству Хемут, где, возможно, уже готовятся к войне.

— Мудрая мысль, конечно. — гримаса советника знак того, что Тарику может не понравится, что ему собирается сказать Рашиди. — Простите, Ваше Величество, но жителям нашего королевства будет трудно остаться лояльными принцессе Сепоре после того, что она сделала. Думаю, что даже низший класс возмутился бы, поскольку это был их труд, а она его уничтожила.

Ага. Значит Рашиди не столь озабочен традициями, как думал Тарик. Нет, он хочет наказать Сепору за то, что она сделала. Вернее за то, чего не сделала. Тарик старается не выказывать эмоций. Рашиди все еще сердится за то, что все это время Сепора могла создать свежий спекторий, чтобы целитель Сай мог использовать его для борьбы с Тихой Чумой, но предпочла промолчать об этом. Если быть честным, то он и сам до сих пор чувствует горечь. Горечь и предательство. Но по какой-то необъяснимой причине он чувствует необходимость защищать Сепору, и в тоже время это его злит. Но несмотря на все эти сложные эмоции, которые его до бесконечности будоражат, он понимает, что нельзя позволять слуге — даже Рашиди — плохо отзываться о своей будущей жене, потому что это может запустить волну такого поведения, которое потом будет сложно контролировать. Им с Сепорой следует держаться вместе, даже если она еще этого не осознает.

— У нее опасный дар, Рашиди. Она только хотела защитить его.

Это правда. Он до сих пор помнит выражение ее лица, когда она впервые увидела взрыв кратория во дворе. Она знала об этом и испытывала страх. Она боялась, что оружие попадет не в те руки. И кто может винить ее за это?

И всё же в его разум закрадывается упрёк, который не оставит его до тех пор, пока он не найдёт возможности обсудить с ней, почему она приняла такое решение.

— Ценой пирамиды вашего отца? — почти выплевывает Рашиди. — Когда королевство узнает об этом…

Тарик вскакивает на ноги и опирается руками о стол. Он не хотел пугать своего друга, но, возможно, его другу следовало бы сменить тон. Он затронул опасную тему. Если бы его народ узнал, что она могла предотвратить снос пирамиды их горячо любимого короля Кноси, они, несомненно, подняли бы бунт.

— И как об этом узнает королевство? Думаю, я ясно дал понять, что никто не должен знать о способностях Сепоры создавать спекторий. А теперь скажите, Рашиди. Вы собираетесь рассказать народу о том, что произошло?