Чтение онлайн

– Если я сверху, тебя не обидит?

Я лежал под нею, как убитый. Приспущенный галстук отброшен налево, полы пиджака разбросаны, рубашка расстегнута снизу и задрана. Не говоря об отутюженных брюках, которые вместе с белыми трусами громоздились и мялись где-то за ней. Привстав надо мной, она отгибала мой член себе под замшевую юбочку. Мистер Юниверсум не входил, что было мучительно. А над нами при этом – неторопливо, обдумывая комбинации,

о которых оставалось только гадать – предок ее орудовал могучим кием.- Нет, так я порвусь. Идем-ка на кровать!

Я шел, как стреноженный конь. На всякий случай прихватив ботинки. Под черным портретом обнажилась простыня. Под удары невидимки, который вгонял шары, снял брюки и влез на кровать. Даже у них еще не топили. Положил руку на маленькое ее колено. В этой задранной позе возник и не исчезал образ лягушки, над которой когда-то в школе отказался я издеваться – несмотря на всеобщее осмеяние. Несоразмерность казалась вопиющей. Я боялся, что убью ее. Но партнерша победила – вонзив мне в спину ногти. Боли я не почувствовал, только ужас – казалось, все там у нее смещается. Она выгибалась, билась, полосуя мне спину. Выдернув, я залил ее ртутью. Она отшвырнула комбинацию, которую я подал. Стала втирать в себя ручонками, как волшебную мазь. И назавтра царевна-лягушка проснется здоровенной кобылой.

– О чем ты думал – в то время как?

– Ни о чем.

– Я представляла себя вьетконговкой в сайгонском борделе. А ты американец, асс. Которого завтра собьют над Ханоем.

Фантазия мне не понравилась. Тем более что и обратно билеты были у нас на самолет. Я слез с кровати. Застегнул ширинку. Натянул сыроватые носки.

– Не хочешь записать мой номер?

– Неохота мне сюда звонить. Прости.

– Через неделю на танцах?

– Угу.

Обувшись, завязывая галстук под перекаты и щелканья шаров, я поднял глаза на портрет с траурным крепом.- Кто это у тебя?

– Не узнаешь?

– Да, но… почему?

Шар с грохотом лег в лузу.

– А назло!

Отгулявши 50-ю Годовщину, город спал. Я выбежал к кинотеатру с коварным названием «Мир», перемахнул облезлые барьеры перед проезжей частью и рванул прямо через площадь. Тысячей глаз в спину мне пучилось огромное здание – без переднего входа и без вывески. Зачем себя рекламировать? И так все знали, что там. Весь город знал, весь этот омут, в котором когда-то параллельно со мной, сюда заброшенным

в экзистенциальном смысле, согласно прописке проживал избравший здесь свободу экс-марин США.

Ли, зачем?

Исчерпав и второе дыхание, тащился я к окраине. Дамбой над срывом в черноту, откуда веяло подвальной сыростью. На той стороне в свет фонаря вступила тень. Через дорогу, через рельсы трамвайные я рванулся к нему. Как шел он, непонятно. Глаза не смотрели. Язык не вязал. Я подлез ему под руку, ухвавши ее, горячую, у себя на плече.- Как ты?

Сводный брат замычал.

– Джин хоть был?

– Н-нихая-сс…

За первым кварталом Заводского района, где когда-то осознали мы мир, предоставленный нам предками, повернули в проезд. Две торцовых стены. Направо наш дом – то есть, бывший. Налево подъезд районного нарсуда, не парадный, а откуда под плач матерей и девчонок выводят – руки за спиною в наручниках – бритоголовых ребят прямо к распахнутой мусорке. Дверь железом обита. Листовым. Я свалил его на ступеньку. Пристроил у грани ниши. Обхлопал, из-за пазухи вытащил фляжку. Допил он не все. Я развинтил, зорко щурясь по сторонам, приложился. «Parliament», вынутый у него из кармана, из внутреннего, показался невероятным, как подарок со звезд. Ослепительно белой была сигарета. Раскурив, сунул первую ему – губы у него запеклись. Притерся к железной двери нарсуда, затянулся. Рвать отсюда. Немедленно. Первым же рейсом. Похмелиться и рвать. На хера мы вернулись? Ведь мы уже вырвались. Брат? Мы вырвались. Вырвались, брат.

– Рвать! – сказал я.- Рвать когти.

Пепел съедал сигарету у брата в губах. Он не затягивался. Он отсутствовал. Его не было в эту минуту. И меня в общем тоже. Чистый ужас был вместо меня. И затягиваясь сладким дымом Вирджинии, USA, я ему позавидовал. Очень.

1 Здесь: На ледышки! (англ.).

2 Не могу купить себе любовь, нет, не могу (англ.).

3 Помоги! Мне нужен кто-то, помоги! Но не просто кто-нибудь, помоги! (англ.).

4 Вчера любовь была такая легкая игра (англ.).