Совы не моргают
Шрифт:
Мужчин было двое. Они прошли по коридору тяжелой походкой. Мы услышали, как они стучат в дверь Эдны. Я выглянул из-за угла и увидел две широких спины. Затем оба визитера втиснулись в дверь квартиры. Я подождал, пока дверь за ними закрылась, повернулся к Роберте и поманил ее. Она последовала за мной по коридору.
У начала лестницы она спросила:
– Почему мы стали бы ждать, окажись там один человек?
– Они патрулируют парами. Если наверх поднимается один, значит, второй сидит в машине. Они оба в квартире у Эдны. Путь свободен. Во всяком случае, будем на это надеяться.
Мы
– Пошли, – сказал я, и мы двинулись вдоль улицы. – Не торопитесь!
– У меня такое ощущение, будто что-то меня подгоняет. Мне хочется бежать.
– Не надо этого делать. Посмотрите на меня. Смейтесь. Пошли потише. Вот здесь давайте остановимся и посмотрим на витрину.
Мы приостановились, бегло оглядели витрину магазина и двинулись дальше. Я не спеша довел ее до угла улицы, и мы завернули за него.
– У вас есть здесь знакомые?
– Нет.
– О’кей, давайте зайдем в ресторан и поедим. Вы ужинали?
– Нет. Только собирались пойти поужинать, когда вы позвонили в дверь. Эдна как раз вылезла из ванны.
Мы пошли дальше по улице. Один или два раза Роберта пыталась задавать мне вопросы, но я попросил ее повременить. Мы нашли симпатичный ресторан с кабинками, вошли, выбрали уютную кабинку в отдаленном углу, подальше от дверей. Официант принес меню, и я заказал два коктейля «Дайкири». Официант отошел. Я попросил Роберту говорить потише.
– Расскажите, что вам известно о плане Эдны.
– Ничего. Все было именно так, как вы представили, только я не знала, что она ждет какие-то бумаги.
– Почему Нострэндер так хотел вас увидеть?
– Он был мной увлечен, – ответила она, – и это причиняло мне массу беспокойства.
– Не хотите же вы сказать, что выехали из квартиры и поменяли весь образ жизни просто потому, что какой-то мужчина, который не нравился вам, делал вокруг вас пассы?
– Ну-у-у, в общем не потому.
– А почему же тогда?
– Я предпочла бы, чтобы считалось, что просто так, без причин.
– Так не бывает.
– Ну хорошо. По правде говоря, я устала от той жизни, которую вела. Я не работала. Все мои расходы оплачивались только потому, что я продолжала там жить под именем Эдны Катлер. Я вставала не раньше одиннадцати или двенадцати утра, шла завтракать, потом совершала небольшую прогулку, покупала несколько журналов. Затем возвращалась, читала и валялась до обеда. Около семи выходила что-нибудь съесть, возвращалась, принимала ванну, надевала мои нарядные тряпки, долго и тщательно приводила себя в порядок. Вечером либо шла на свидание, либо шла через улицу в один из баров и… ну, вы знаете, как это бывает в Новом Орлеане. Так ведь не принято ни в одном городе мира. Девушка сидит в баре, и какой-нибудь мужчина может ее подцепить. Он не думает при этом ни о чем таком, и девушка – тоже. В любом другом городе задумались бы, что же она собой представляет? Но Новый Орлеан – это Новый Орлеан.
Официант принес коктейли. Мы взяли стаканы и сделали по первому глотку. Официант стоял у столика, молчаливо
– Можете ли вы принести нам несколько устриц на половинках раковин с большим количеством соуса «Коктейль», немного редьки и лимон? Потом подайте холодные креветки с перцем, луковый суп, средне поджаренные бифштексы толщиной в три дюйма, лук по-французски, мелко нарезанный картофель. Возьмите французскую булку, густо намажьте ее маслом, слегка сбрызните чесноком и поставьте в духовку – пусть как следует подогреется, так чтобы масло растаяло и пропитало хлеб. Поставьте на лед игристое бургундское. На десерт принесите нам мороженое, большой кофейник кофе и счет.
Официант, не моргнув глазом, ответил:
– Постараюсь выполнить ваш заказ очень хорошо, сэр.
– Ну а вам как все это? – спросил я Роберту.
– Мне все это очень подходит.
Я кивнул официанту, отпуская его, подождал, пока опустятся зеленые занавеси кабинки, и внезапно спросил, оборачиваясь к Роберте:
– Где вы были в два тридцать ночи в четверг?
– Если бы я рассказала вам, что произошло той ночью, – ответила она, – вы просто не поверили бы мне.
– Что, все было так плохо?
– Да.
– Ну рассказывайте.
– Я все время держалась подальше от Нострэндера. Он не знал, что я в Новом Орлеане. Потом он меня нашел. Вы слышали, что он говорил. В тот день я увидела его впервые за два года. Когда мы виделись в последний раз, он просто с ума сходил по мне. Кроме того, он был невероятно ревнив. Возможно, поэтому и был мне так неприятен. Стоило только попытаться отправиться куда-нибудь с кем-то другим, он приходил в бешенство – я выражаюсь буквально. Он человек блестящего ума, но при этом совершенно неуравновешенный. Господь, помоги женщине, которая когда-нибудь выйдет за него замуж. Он не позволит, чтобы в дом приходил даже продавец молока.
– И поэтому вы увели его в коридор в тот вечер? Я ведь был в вашей квартире.
– Да. Я знала, что у него с собой револьвер, и боялась, как бы он не выкинул что-нибудь ужасное. Увидев вас, он уже почти выхватил оружие. Я толкнула его в коридор. Он был вне себя. Я сказала ему, что никогда не видела вас раньше, что вы пришли по делу. Он не хотел мне верить, думал, что вы мой молодой человек и что я предпочла вас ему. Угрожая мне револьвером, он сказал, что застрелит меня и застрелится сам, если я не соглашусь куда-нибудь пойти с ним. Мне пришлось сказать ему, что я не встречалась с ним и не выезжала именно из-за этой черты его характера. И пообещала пойти с ним поужинать, если он спрячет свой револьвер и прекратит эту дикую сцену ревности.
– А он интересовался, кто я такой?
– Конечно.
– И что вы ему сказали?
– Правду. Сказала, что вы детектив и пытаетесь выяснить что-нибудь о человеке по имени Смит, чтобы решить дело о наследстве.
– А он спросил, кто такой Смит?
– Да. Стоит только упомянуть при нем мужское имя, как он впивается в него, как хищник, кидающийся на цыпленка. Он пожелал знать о нем все – кто он, откуда приехал, сколько времени мы знакомы и так далее. Я сказала, что Смит – приятель Эдны.