Чтение онлайн

— Вам надо бы спускаться сюда почаще.

— Опять вы за свое. Она показала пальцем:

— Я вижу белые. Сотерн, я думаю, будет неожиданней всего, но, как вы говорите, почему бы нет?

Одиль склонилась ниже. Вдруг в глубине стеллажа, за бутылками, она почувствовала какое-то движение. И застыла на месте.

— Диана очень любила сотерн.

Одиль не ответила. Она попыталась взять себя в руки, но прямо на нее смотрели милые черные глазки, а это было выше ее сил. Она не закричала. Не бросилась бежать. Она лишь поискала рукой руку Блейка, который

разглядывал соседний стеллаж. Одиль подалась назад, но в этот момент наткнулась на паутину. По телу женщины пробежала дрожь от охватившего ее ужаса. Одиль упала в обморок.

— Через несколько часов гости будут здесь. Если Одиль очнется в подвале, она опять потеряет сознание.

Блейк и Манье мчались по коридорам со всех ног. Когда они прибежали в винный погреб, кухарка все еще лежала на полу без сознания.

— Бедняжка… — жалостливо сказал Филипп. — Прямо Спящая красавица.

— Спит во дворце с паутиной, на ложе с мышиным пометом. Чудесно. Если подсчитать, сколько кругом грызунов, получится скорее Золушка. Как, по-твоему, они сделают ей платье? Но шутки в сторону, ты берешься за нижнюю часть, я — за верхнюю, и поднимаем.

— Слава богу, когда она упала, не ударилась головой о ящики…

— А то бы тебе пришлось готовить сегодня ужин. Тоном заправского метрдотеля управляющий объявил:

— Замороженные равиоли под соусом с ГМО и с хлебом из целлофанового пакета!

— На счет «три» поднимаем, — скомандовал Блейк. Мужчины подняли Одиль и с трудом потащили ее к выходу.

— А все-таки ноги у нее красивые, — отметил Манье.

— Вот видишь, ты к ней неравнодушен.

— Да замолчи ты, лучше шагай поживей, чем глупости говорить, у меня спина отваливается.

— А ты представь, что спасаешь принцессу.

— Скажешь тоже, — пыхтел Филипп. — У нас, когда тащат что-нибудь неподъемное, говорят: тяжелый, как дохлый осел.

— Надо же, забавно, а у меня в Девоне говорят, как беременная корова.

— Я все слышу, — процедила сквозь зубы Одиль. — Еще одно слово…

До приезда гостей оставалось меньше часа. Манон весь день драила гостиную с пола до потолка. Блейк помог ей управиться с пылесосом и помыть люстру. Стол был накрыт на три персоны: белая выглаженная скатерть с белой же вышивкой, фарфоровый сервиз, хрустальные бокалы баккара с ручной огранкой и столовое серебро в лучших французских традициях. Пока Эндрю проверял, ровно ли стоят бокалы относительно стульев, Манон взбила подушки на угловом диване.

Выглянув в окно, мажордом удостоверился, что Филипп точно выполняет свою программу. Уже стемнело. По просьбе Мадам управляющий в виде исключения открыл главные ворота. А еще он уставил гравийную аллею факелами и смел с крыльца опавшие листья. Взобравшись на приставную лестницу, Манье менял одну из лампочек под навесом.

— Ну, ты доделывай здесь, а я пойду на кухню, посмотрю, как там дела, — сказал Эндрю горничной.

Дверь в буфетную была закрыта — редчайший случай. Блейк постучал

и вошел. Одиль резала тонкими ломтиками говядину.

— Ну как, успеваете?

— У меня еще голова слегка кружится, но все будет в порядке. Не могли бы вы налить вино в графин?

— Конечно. А потом пойду переоденусь. Продолжая резать, кухарка спросила:

— А что вы собираетесь надеть?

— Бежевую рубашку, коричневый пиджак и, наверное, галстук-бабочку. А что?

— Я видела, что Филипп достал факелы. Не вздумайте разыграть перед ними мажордома из преисподней! Не надевайте бабочку!

— Почему не надевать?

— Во Франции бабочку надевают скорее гости.

— Приму к сведению. Значит, галстук. Какого цвета? Синий или зеленый?

— У вас еще есть бордовый, красивый такой, он больше всего подойдет.

Блейк откупорил три бутылки о-бриона, чтобы дать вину подышать, и медленно перелил содержимое одной бутылки в графин. И отметил, что кухарка, против обыкновения, во время готовки ничего не положила в миску Мефистофеля.

— Вы полагаете, что коту не понравится?

— Он набросится на это так же, как с некоторых пор набрасывается на все, что я готовлю, но я посадила его на диету. Только, пожалуйста, ничего не говорите. Я знаю, что вы думаете.

— Я думаю, что он сменил шерсть на зимнюю…

— Мефистофель разжирел, вот и все. Вчера я видела его в огороде. Притаился за какой-то веточкой и с вожделением смотрел на птиц. Он вел себя так, будто был готов прыгнуть и поймать их на лету. Он уже и так похож на диванную подушку. Если будет продолжать в том же духе, то станет похожим на диван…

— Я с трудом представляю себе, что бы вы со мной сделали, если б я так говорил о Мефистофеле.

Одиль включила вытяжку посильнее и принялась обжаривать куски говядины на гриле.

— Вы их уже жарите?

— Это кулинарный секрет, — объяснила она. — Сначала ломтики мяса надо слегка обжарить и дать им чуть подсохнуть, зато потом, когда они впитают в себя виноградный сок, то станут мягкими и к тому же приобретут тонкий аромат.

— Во Франции вы меньше жарите мясо, чем мы в Англии. У вас мясо всегда красное, с кровью.

— А у вас не мясо, а подошва. Проблема с мясом у вас, а не у нас. Вы слишком его пережариваете. Это ваш исторический порок. Посмотрите, что вы сделали с нашей Жанной д’Арк: вы ее так поджарили, что одни угольки остались!

— Через несколько часов гости будут здесь. Если Одиль очнется в подвале, она опять потеряет сознание.

Блейк и Манье мчались по коридорам со всех ног. Когда они прибежали в винный погреб, кухарка все еще лежала на полу без сознания.

— Бедняжка… — жалостливо сказал Филипп. — Прямо Спящая красавица.

— Спит во дворце с паутиной, на ложе с мышиным пометом. Чудесно. Если подсчитать, сколько кругом грызунов, получится скорее Золушка. Как, по-твоему, они сделают ей платье? Но шутки в сторону, ты берешься за нижнюю часть, я — за верхнюю, и поднимаем.