Чтение онлайн

Зато и ждать долго не пришлось. Минут десять — и все заказанное очутилось на легком деревянном столе. Чешский бар — это отнюдь не стандартная стекляшка с разбавленным напитком и сушеной воблой, принесенной с собой. Подозрительных бутербродов тоже не имеется. Практически ресторан с меню.

Павел молчал, выбитый из колеи всем происходящим. Его жутко впечатлил «Русич». Пришлось даже сказать, что машина не вполне Сашкина. Его женщины. Оказалось еще хуже. Павел теперь смотрел с восхищением во взоре. Судя по всему, со слабым полом отношения у вечного отличника не складывались. Слишком стеснительный.

— Фирменный салат, — сообщил

с гордостью официант, выставляя на столик тарелки.

По виду блюдо относилось к хорошо известному всем жителям СССР оливье. Берешь остатки от всего на свете: картошку, вареную колбасу, яйца, соленые огурцы, зеленый горошек и вообще все, что осталось в холодильнике, режешь мелкими кусочками, тщательно перемешиваешь и заливаешь майонезом. Прекрасная закуска. Тут еще присутствовала редиска с горчицей, и на вкус вполне оригинально.

— Что ты так смотришь подозрительно?

— И здесь профанация, — с тяжким вздохом поделился Павел. — В правильную рецептуру оливье должны входить рябчики, телячий язык, паюсная икра и отварные раки с пикулями.

— Пикули — это что? — подозрительно спросил Сашка.

— Смесь разнообразных овощей. Баклажаны и цветную капусту здесь и вовсе не достать. Еще и готовить надо уметь. Не просто сварил и в кучу.

— Ясно, — согласился Сашка. — Книга о «Здоровой пище». Издание девятьсот лохматого. Для обычных людей дворянского происхождения. Ты реально когда паюсную икру в последний раз употреблял? А рябчиков? Наверняка вареную картошку в общежитии за счастье считаешь. Или у вас в Праге не только буржуи рябчиков с ананасами употребляют?

— Между прочим, — наваливая себе полную тарелку раскритикованного салата, поделился Павел, — снабжение у нас гораздо лучше здешнего. Европа! В Новосибирске давно уже талоны на масло, мясо, колбасу и сахар ввели. Должен помнить. А в прошлом году еще и на яйца, мыло и стиральный порошок. Одна радость: перебои в поставках прекратились. Хотя купить можно, вот в таком коммерческом за две цены, да стипендия не позволяет.

Ну это не новость, отметил Сашка. В Верном тоже половина продуктов по талонам. Как завезут, так очередь на три километра. Впрочем, для него было проще. Блат — великое дело.

— Зато НГУ ваш Пражский кроет легко, — сказал вслух. Обсуждать сложности снабжения желания не было. Надоели эти вечные разговоры, и интересовало его в данный момент совсем другое. — И посмотри на стол. Идеальное место — уютно, приятно и вкусно кормят.

На отдельной тарелке лежал теплый хлеб, не иначе испеченный только что, и отдельно благоухало «жаркое по-домашнему». В глиняном горшке мясо, картошка и лук. И все это залито соусом. Что в него входит, Сашка не понял, но понравилось.

— Жаль, — отодвигая тарелку, сознался, — не часто бывает. А скоро совсем не будет.

— Это почему?

— Потому что стипендия сорок пять рубликов, а оплачиваемый отпуск по беременности и родам — пятьдесят шесть плюс пятьдесят шесть дней (до родов и после). Плюс можно с ребенком сидеть до года без оплаты, с сохранением места. А жить на что? Детям не объяснишь про отсутствие денег. Они кушать просят. Перейду на картошку в мундирах. Ее для того и придумали, чтобы бедный хоть с кого одежку снять мог. У самого давно отсутствует. В комиссионку отнес.

Павел отложил вилку с грустным выражением лица.

— Брось! — усмехаясь, сказал Сашка. — Лишних три рубля погоды не сделают. Загоню «Русич» — на пару лет хватит. Или на вечерне-заочный

переведусь. Работать пойду. Вполне на хлеб с маслом хватает.

— Деньги не главное. После получения диплома и категория другая, и возможности намного больше. Да и не деньги это — сто рублей.

— Потому и поступал. А дальше жизнь покажет. Думать надо на пару ходов вперед, не заглядывая за горизонт. Все равно правильного ответа нет. Его ни у кого нет. Вот и выходит: лучше выкладываться на всю в каждый момент времени, не откладывая какое-либо дело на следующий раз. Если не сделать сразу, то в будущем появится меньше шансов данное дело когда-нибудь вообще закончить. По мне, лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. А ныть и жаловаться задним числом смысла никакого. Сам решил — сам сделал. Себя и обвиняй.

— Это ты про армию?

— В том числе. На чужих ошибках никто не учится. Даже на своих не любят. Вот и послушай один раз. Захочешь, мимо ушей пропустишь, а лучше все-таки усвой на будущее. Не жалей и не завидуй, глядя на дураков вроде меня. Мне повезло. Наверное, я счастливчик. Даже Галю встретил, чего в другой ситуации могло и не произойти. А бывает совсем по-другому. Слишком я много насмотрелся. Никогда, — сказал с нажимом, — никуда не просись добровольцем. Не стоят того «сопли» на погоны. И звездочки не стоят. И государственные награды, вкупе с повышением категории, не стоят. Ничего хорошего там, куда вызывают, тебя не ждет. Хочешь выжить — не высовывайся. Понадобится — назначат и мнения не спросят. Вот тогда не зевай, а проявлять энтузиазм предоставь другим.

— Будто и не ты…

— Я это. Прошел особый университет и слегка поумнел. Армия — это школа жизни. Ничем отношения не отличаются от гражданки. Правильный солдат желает спать, жрать и сачковать. И это нормально. Очень развивает умение втирать начальству, прятаться от него же и готовность любыми способами раздобыть пищу. Если потребуется, за чужой счет. А офицеру, сиречь начальнику, первая задача — заставить работать и кормить в меру. Чтоб не голодный, но и не сытый был. Тогда солдат энергичен и инициативен. Хочет получить недостающее и старается. Все остальное от ситуации. Есть вещи, которые мне и вспоминать неохота. Противно. А в целом ничем это не отличается. Вот как у тебя с однокурсниками… С большинством отношения нормально-товарищеские, с кем-то дружишь, а кого и терпеть не можешь. Сказки агитпропа — дружный армейский коллектив. Просто там все это обострено до предела. Уйти некуда, и пожаловаться некому. Не дашь в грызло — будут все три года ноги об тебя вытирать. И это годно для любого коллектива. Ничто не изменилось на гражданке. Просто пришел момент, когда нельзя сказать: «А плевал я на все», — повернуться и уйти. Ты уже не один. На тебя надеются и в тебя верят. Приходится оправдывать. А рецепт одинаков. Семья важнее всего. Встретишь человека, без которого нельзя обойтись, — поймешь.

Зал обрадованно принялся рукоплескать. Бурные аплодисменты, переходящие в овации. Крайне сомнительно, что студентов привела в восторг длинная и никому не интересная речь об их светлом будущем, в свете новейших решений правительства, из уст председателя парткома. Скорее, обрадовались уходу с трибуны очередного оратора. Судя по количеству присутствующих на сцене, еще одно-два выступления, не больше, — и можно будет с чувством исполненного долга разбежаться по аудиториям.

— Ты прямо с самолета? — удивленно спросил Павел.